– Не девочка. Только не здесь, милорд.

– Ты и мужу дурные условия ставила? То-то он долго с тобой не протянул, — бородатый рот ухватил женское ухо, сдавил зубами.

– Ой, милорд! — Катрин заскулила. Уху было по-настоящему больно, к тому же лапа невоспитанного пирата вела себя нагло до невозможности. — Милорд, я прилюдно никак не могу! Боги болячкой наградят!

Лорд Пайл с трудом отодвинулся.

— Я для тебя бог и хозяин... Сейчас меня воины ждут. Вечером приду. Богов своих стыдливых со скалы в море столкни. Не нужны они тебе. Ты, вдова, голоднее стурворма будешь. Думаешь, жадность сучью от меня спрятать можно? — широкая ладонь шлепнула по женской щеке. — За упрямство глупое. Ты теперь в моем доме. Поняла? — лорд Пайл поправил золотистый локон, выбившийся из-под узорчатой косынки. — А платок, словно для тебя ткали. Негоже тебе, Зеленоглазая, нищенкой ходить. Не смотри так, — не обижу, — он в последний раз стиснул молчащую красавицу и, не оглядываясь, пошел вниз.

Катрин поправила косынку и опустилась на камень. Взяла проклятое платье, — пальцы вздрагивали. Черт, нужно было этому конунгу яйца оторвать. Спина ныла, — отпечаток яблоневого ствола теперь на неделю останется. Катрин с некоторым недоверием потрогала щеку. Две пощечины подряд, — рекорд, однако. Раньше не стерпела бы. Старость подбирается, мудрость с трусостью... Мог бы милорд темпераментный сейчас под деревом лежать, раздавленной трахеей сипеть. Впрочем, чего ему сипеть, — добила бы сразу. Вот бы шуму было. А вот уходить из этого городишки пиратского трудновато. Всех бородачей не перережешь.

Ближе к обеду явились Клоринда с Эллилон.

– Ишь, сколько нашила, — с одобрением заметила старшая.

– Заканчиваю, — сообщила, измученная бесконечными примерками и подгонками, Катрин.

– Очень красивое, — печально похвалила Эллилон.

– Давайте и вам что-нибудь сошьем. Тряпки ведь есть? Или милорд их трогать запрещает?

Клоринда засмеялась:

– Да он о них и не помнит. Разве воину наряды интересны? В мешках с тряпьем того и гляди блохи заведутся. Только где нам с такой работой справиться? Мы и это-то, — женщина тряхнула себя за подол домотканого платья, — на рынке покупаем. Где время на шитье взять? Работы по дому полным-полно.

– Сложно, если с начала до конца шить, — заметила Катрин. — Если переделать, то попроще.

– Вот ты и попробуй. Мы поможем. Ты ведь теперь с нами, в верхнем доме будешь. Довольна, небось?

– Не знаю. Внезапно как-то. Это нормально, что меня хозяин в верхний дом берет?

– Эх, все глаза твои колдовские, — Клоринда усмехнулась. — Милорду ты сразу глянулась, да только не принято у нас с пришлыми безродными бабами всерьез ложе делить. Не подобает. Побаловаться разок-другой, это само собой. Но в дом брать? С моей родней милорд год сговаривался. Элли — дело особенное, она сирота, ее милорд из милости взял.

Катрин покосилась на темноволосое чудо. Ничего себе, — из милости. Да такую фею от себя и на шаг отпускать страшно. Уже не первый день рядом, а просто глазам не поверить, до чего хороша.

– Милорд великодушен — это сразу видно, — пробормотала Катрин. — А Рататоск? Она как в невесты угодила?

– О, Рата наша еще в сказки, да придания попадет. За нее целая война случилась. Милорд ее с боем добыл. Сначала, правда, весь ее род вырезали. Они на Гремучем острове жили. Там и плюнуть некуда, — одни скалы, но уж сколько крови на те скалы пролилось, одни боги знают. Когда началось, Ратке годика четыре было, не больше. Долгая история, мы тебе как-нибудь вечером расскажем.

– Тим тоже хорошего рода?

– Тим? — Клоринда расхохоталась. — Парень — рыбацкий сын. Отец в море сгинул. Милорд мальчишку в море повел, учил, первую добычу взять позволил.

– В море?

– Ну, может и не только в море, — Клоринда хмыкнула. — Ишь ты, какая зоркая. Милорд строг и справедлив.

После обеда женщины занялись одеждой. Клоринде с Эллилон рыться в небрежно сваленных мешках было любопытно. Саму Катрин гардеробная-сокровищница разочаровала. В основном наряды были однотипные, примитивного покроя, и то, что ткань некоторых была на удивление добротной, дело не спасало. К тому же вещи хранились в ужасающих условиях. Ни на приличные брюки, ни на удобную рубашку рассчитывать здесь не приходилось. Обуви вообще не было.

– Неинтересно тебе, — упрекнула утопленницу Клоринда, любуясь платьем из небесно-голубого шелка, — смотришь, как горшки чистишь, — без азарта. Ну, вот какая ты хозяйка была? Или ты дома только садом и занималась?

– На кухне у меня очень хорошая служаночка была. Настоящее сокровище, — объяснила Катрин. — Ну, вы выбрали что-нибудь? Давайте ушьем, подгоним.

– Что ж тут ушивать? — с сожалением заметила Клоринда. — Мне и так все в груди тесно будет. На Элли, наоборот, как на пугале все болтается. Ее милорд как-то за худобу выпорол.

– Я заслужила, — прошептала тоненькая девушка.

– Заслужила, кто ж спорит, — согласилась Клоринда. — Слушаться хозяина нужно и приятной быть. Да только как же тебя наказывать? Ты же соломина соломиной. Того и гляди, переломишься. Тьфу, взяться не за что. Вот отдаст тебя милорд когда-нибудь.

– Не отдаст, — дрожащим голосом возразила голубоглазая красавица. — Я ему нравлюсь.

– Отдаст — не отдаст, ты главное, кушай побольше. Хозяин сколько раз тебе говорил. Вот глянь на северянку, — вроде худая, живот к хребту прилип, а и спереди, и сзади есть что потискать. Вот милорд к ней и тянется.