– Всё что милорд прикажет, — поскольку процесс остановить не удалось, Катрин пустила в ход оружие, настоятельно рекомендованное подругой, — голос приобрел вкрадчивые дразнящие нотки. Как у Фло, конечно, не получилось, но необразованный конунг явно уловил нюанс. Кошки здесь большая редкость, поэтому мужи на мурлыканье мигом отзываются.

Клоринда из залы улетучилась. Катрин слегка запрокинулась в крепких руках хозяина, позволила ему ощутить пахом упругость бедра. Оценить ответную мужскую готовность было не трудно.

– Играешь, северянка, — прошипел лорд Пайл, щекоча бородой. – Странные вы там. Распутством и притворством боги вас карают. Сейчас в спальню пойдем. Много у меня вопросов к тебе, Зеленоглазая.

– Как скажите, милорд, — с готовностью мяукнула Катрин. Продолжать интеллектуальную беседу на не протертом столе ей не хотелось. Этак замучаешься платье чинить-чистить.

– Раба своего возьми.

Очевидно, Катрин репутацию знаменитого северного лицедейства не поддержала, потому что, лорд Пайл засмеялся, глядя в изумленное лицо молодой женщины:

– Веди его, Зеленоглазая. Он интересен и насквозь лжив. Я вижу, да и Старый бурчит, что твой хитрец только притворяется полоумным. Кожа как у копченой рыбы, сила воинская, а душа кроличья. Гадаю, — уж не снизошел ли морской бог на вонючее ложе его матери? Или он из дарков кровью смешанных? Красив не по-людски.

– Милорд, про дарков, богов и мамашу его, ничего не ведаю. Красив он — ваша правда. И башка пустая, как котелок новый. Хоть пытайте его, кроме глупости несвязной ничего не услышите.

– Не хочу я его пытать, — тихо прошептал Пайл. – Не хочу кожу портить. Мне его покорность нужна. Вся, без остатка.

– Милорд, — Катрин пыталась взять себя в руки, — милорд, власть ваша, — что хотите с ним делайте. Он и пикнуть не посмеет.

Лорд Пайл улыбнулся. Катрин чувствовала себя в его объятиях беспомощной туповатой куклой, и это начинало бесить. А не выдавить ли тебе оба глаза, конунг многосексуальный?

– Раб косноязычен, умом и в правду не силен. Наказать — так и последнего рассудка лишится. Кому он тогда нужен? Ты мне его покорным сделай.

– Я?! – Катрин непритворно изумилась. – Милорд, я-то при чем? Я женщина нищая, бездомная. Неужели он моих приказов слушаться будет, когда вы здесь хозяин богу равный?

– Не знаю, Зеленоглазая, чем ты его околдовала, да только он тебя своей хозяйкой до сих пор почитает. Туп он, тут ты права. Вот и сделай, так чтобы понял, кому повиноваться надлежит. И мне докажи, что он тебе вовсе не нужен. Или у вас на севере к рабам как к зверькам дорогим привязываются? Покажи, мне любопытно.

– Милорд, воля ваша, но в постель я с ним не лягу. Недостойно это…

Среагировать Катрин успела, наклонила голову, — вместо пощечины получила по лбу. Лорд Пайл, морщась, тряхнул ушибленными пальцами:

– Зеленоглазая, я тебе говорил, что упрямства не люблю? Приведи своего осла. Дальше будет то, что я пожелаю. Он должен одного хозяина иметь. Или хочешь ошейник надеть и рядом с ним место занять? На соломе спать любишь?

Катрин вздохнула и прошептала:

– Простите, милорд. Не люблю я этих рабов. Но если милорд пожелает, я его сама вымою, в порядок приведу и на поводке приведу, из рук в руки передам. Законы ваши я не сразу понимаю, уж не гневайтесь.

– Все ты понимаешь, — лорд Пайл сжал женскую ягодицу так что, Катрин заскулила. – У женщины, корабля и раба один хозяин бывает. Давай, Зеленоглазая, ночь коротка, и торопить меня лаской больше не смей. Развлекай. Скоро в море уходим, хочу чтобы было что вспомнить, — он слегка оттолкнул молодую женщину.

Катрин вышла в темный двор. Задница болела. Синяк будет. Вот же дерьмо. Катрин сплюнула под стену. Докатилась до должности сутенерши-сводницы. Может, вспороть брюхо этому любителю нетрадиционных развлечений? Кишки на коленях тоже очень свежее и увлекательное впечатление. Впрочем, бородач подобное наверняка видел.

Зеро обитал в сарайчике, переделанном из хлева. В доме первого лорда Редро скота (кроме баб и избранных экземпляров мужского пола) не держали. Катрин сунулась в низкую дверь.

Зеро ужинал. Катрин разглядела здоровенную миску с кашей и двумя солидного размера жареными рыбами. Голодом голозадого не морили, — жрал то же, что и прочие домочадцы. Смуглый обжора вздрогнул и подавился, — обозленная Катрин забылась и двигалась бесшумно.

– Хватит кашлять, — приказала Катрин.

Зеро скорчившись на коленях, уткнулся носом в солому и пытался утихнуть.