– Мы вчера про запас наелись, — заверил одноглазый.

Лиска нетерпеливо ухватила его за руку.

– Удирайте, — снисходительно разрешила Катрин.

Жо закинул в лодку мешок со съестным. Мама и Катрин рассматривали высокого гребца. Наставница смотрела, брезгливо скривив губы, Флоранс не скрывала своего интереса. Наблюдая, как взгляд мамы оценивает широкие плечи, смуглую мускулистую грудь, широко открытую ветхой рубашкой, Жо вздохнул, — нет, все как-то очень просто к сексу относятся. А ты, кадет? В кого такой уродился?

Зеро, чувствуя, что решается его судьба, повалился на колени прямо на омываемый прибоем песок.

– Да, редкий экземпляр, — сказала Флоранс.

– Госпожа, — Зеро осмелился поднять умоляющий взгляд на светловолосую хозяйку. — Не продавайте меня. Я буду верен как пес.

– Да уж, — Катрин хотела сплюнуть, но вовремя передумала. — Хорошо, что Цуцик не слышит. Страшно бы обиделся. Амеба ты ублюдочная, а не пес, милорд Зеро. Лодкой займись, франкенштейн гламурный.

Рататоск ела воспитанно, — кусочек сосиски себе — кусочек Витамину. Обожравшийся баклан уже с трудом держался на леере.

– Его сейчас стошнит, — заметил Жо.

– Пусть кушает. Когда его еще такими вкусностями угощать будут, — резонно заметила девочка.

Сосиски, как впрочем, и колбаса, и сардельки, которых отварили на камбузе целый котел, были действительно на диво вкусны.

Катрин и Флоранс сидели в кокпите, — пили свежезаваренный травяной чай. Остальной экипаж, объевшийся и полный впечатлений, расползся по каютам, — Ныр и Сиге беседовали о чем-то о своем, о дарковском, Вини, сраженный несравненным качеством глорских мясопродуктов, уже похрапывал. Только на баке, все еще смаковал свою порцию эстет Зеро.

– Значит, она ваша мама? — задумчиво переспросила уже в третий раз Рататоск. — Очень красивая. Но не похожая.

– Да я знаю, что не красавец, — благодушно признал Жо.

Рата посмотрела как на дурачка, неторопливо нанизала на кинжальчик следующий кружочек колбасы.

– Вы, милорд, совсем неправильно думаете. Ваша мама очень благородного рода — это сразу видно. Древняя кровь и в вас чувствуется. Только мне представлялось, что ваши родственники на нашу леди похожи, — высокие, зеленоглазые и с желтыми волосами.

– Зеленые глаза у моих брата с сестрой. Мама моя из старинного рода. И мой отец свою благородную родословную мог с весьма глубокой древности вывести. Только в наших краях таким деталям большого значения не придают. Что касается Катрин, — она не по крови наша родственница. Сомневаюсь, что в ее родном городе аристократия вообще когда-то существовала. У них там очень запутанная политическая история. Но это совершенно не мешает Катрин быть истинной леди.

– Угу. Значит и у меня есть шанс?

– Рата, ты же тоже вроде не из простых рыбаков?

– Как вы верно изволили заметить, глупо придавать наследственной крови большое значение. Островов Редро для меня больше не существует. Мне нужно совсем иной леди быть, — Рататоск подбросила кинжальчик и умудрилась почти правильно его поймать. — Вы сказали, что в служанки мне не нужно идти. А на корабли здесь женщин не берут. Мне Ныр сказал. Очень хороший человек, в смысле не человек, но все равно, смеяться надо мной и не подумал. Если не на корабль, и не в служанки, и если вы меня не продадите, — придется северной леди стать. Не в шлюхи же мне наниматься?

– Рата, мне тебя иногда очень хочется за ухо ухватить, — рассердился Жо. — Учись и умней. Вырастешь, — все будет хорошо. Займешься, чем захочешь и настоящей леди станешь. Только глупостей не делай.

– Не буду, — заверила девочка и улыбнулась. — Поумнею, выучусь и выросту. Вот только, если бы мне мудрый милорд еще тайну раскрыл: когда люди вырастают? Когда у них зубы вываливаются и внуки женятся?

– Ты, Белка, жутко упрямая бываешь, — вздохнул Жо.

– Ага, упрямая. И упорная. Милорду еще колбаски отрезать?

– Она спокойная девочка, — заметила Флоранс. — Но совсем еще ребенок.

Катрин фыркнула:

– Спокойная? Упаси меня боги, — это зловредная ехидна, хвастливый попугай и скунс, вооруженный оптическим прицелом. Причем всё это зачем-то засунуто в шкуру хвастливой наскипидаренной белки и выпущено на погибель человечества. Ну и насчет ребенка — это очень развитой ребенок. Что уж там, — переразвитый и искушенный. Умом и стойкостью она не обижена, — это правда. В общем, коктейльчик весьма гремучий. Я очень надеюсь на Жо. В некотором отношении он парень меланхоличный, разумный. Но если она до его сердца доцарапается, — тогда, ой!