Флоранс посмотрела укоризненно. Она щепетильно выполняла указания подруги в отношении безопасности и действий по "боевому расписанию", и справедливо считала своей прерогативой одежду, распорядок дня и прочие бытовые мелочи.

– Сейчас шапку одену, - с вздохом сказала Катрин.

Рич кряхтя, встал, разведя ручки, утвердился в еще непривычном вертикальном положении. Первой из близнецов самостоятельные шаги сделала Дики - выбралась в коридор, и, держась за стену, двинулась на вкусный запах, - в тот день Мышка с Дашей пекли медовик. Ричард пошел только через несколько дней. Видимо, основательно взвешивал достоинства и недостатки нового способа передвижения. Поразмыслить было о чем - лоб нетерпеливой сестрицы в те дни в изобилии украшали синяки. В конце концов, Рич решился не отставать и принялся неторопливо осваивать двулапое передвижения. Дики наоборот, - обнаружив, что на четырех конечностях бегать всё равно быстрее, активно использовала оба способа перемещения.

Сын приковылял к Катрин. С сомнением оглядел, мягко отобрал перчатку у сестрицы. Дики с интересом следила. Обычно она успевала натворить безобразий на порядок больше меланхоличного Ричарда, и ни в какой помощи не нуждалась. Но если уж мудрый братец брался за дело, было весьма интересно посмотреть что у него выйдет. Близнецы хорошо дополняли друг друга. В будущем такая согласованность сулила родителям немало проблем.

Наивных попыток напялить перчатку на макушку маме Рич повторять не стал. Пристроил предмет туалета плашмя, сдвинул ровнее. Любуясь результатом, гордо изрек:

– О! Апка!

Флоранс хихикнула.

– Понятно, - Катрин удерживала перчатку на макушке. – Апка для мамы. Ну, да, - сойдет для сельской местности. Давайте-ка мама все-таки нормальную шапочку наденет.

– Но! – строго сказал Рич и погрозил пальчиком, так очевидно копируя манеру самой Катрин, что Флоранс снова засмеялась.

– Ай, какие мы строгие! – Катрин сгребла близнецов в охапку, они оказались на коленях мамы, началась буйная "скачка-тряска". Дики пищала, мама улюлюкала, Рич ухал и тянулся к свалившейся перчатке, дабы немедленно водрузить ее на место - всем было весело.

Катрин сходила в каюту, надела черно-белую нарядную, хотя порядком уже потрепанную шапочку. Близнецы пыхтели на одеяле - каждый по локоть запустил руку в мамину перчатку, и теперь хулиганы увлеченно пихали друг друга этим довольно жестким оружием.

– Кэт, они друг другу глаза выдавят, - взмолилась Флоранс.

– Вот еще. Они сообразительные, - Катрин все-таки подняла детей, поставила на планширь кокпита. Близнецы присмирели, разглядывая проплывающие берега.

– Кэт, я сознаю что детям необходимо физическое развитие. Но, по-моему, ты слишком поощряешь борьбу. Маловаты они еще для боевых искусств.

– Из всех искусств для нас сейчас важнейшее – горшок. А борется это хулиганье само по себе, я лишь направляю энергию в относительно безопасном направлении. Кстати, драться, надо отдать должное, они не пытаются. Система опознавания "свой-чужой" работает исправно, и никто их этому не учил. Молодцы, - Катрин придержала вознамерившуюся отправиться к борту Дики. – Развиваться дальше будем гармонично. Танцы-шманцы, культура речи, этикет и вышивание, - это за вами, миледи. Плаванье, верховую езду, выдавливание глаз и прочие интересные штуки освоим в свободное от музицирования и рисования время.

– Ой-ой, что-то верится с трудом. Полагаю, малыши от культурных бесед будут немедленно впадать в дрему. Тем более, ты их будешь загонять как профессиональных спортсменов. Как несчастную Рату, - сплошные отжимания с утра до вечера.

– Белку пришлось перевоспитывать. Впрочем, ей было не в тягость. Рата бодрая сообразительная девчонка. А что, принц вспоминает? – Катрин кивнула в сторону люка - Жо отсыпался в каюте после утренней вахты.

– По-моему, он сам не сознает, как часто островитяночка в его разговоре всплывает. Кэт, кажется, мой сын сожалеет, что ему не с кем вести нравоучительные беседы.

– Нормально. Проверят чувства. К тому же Ратка повзрослеет внешне. В возрасте Жо, мальчикам присуще уделять внимание, хм, женским округлостям.

– Кэт, ты неисправимо вульгарна. Никакого уважения к чистым и романтическим чувствам.

– Нету, - согласилась Катрин. – И уважения нету, и вульгарности на десятерых хватит. Но, заметь, я мальчику ни на что не намекала. Он самостоятельный, волен сам думать и решать. Прости, вырос твой сын, Фло.

– Я уже поняла, - Флоранс вздохнула. – Рич, хоть ты мамочку не торопись оставлять.

Ричард посмотрел обнадеживающе. Серьезно посмотрел. Поскольку бровки остались озабоченно приподнятыми, Катрин спохватилась:

– Э, постой, гвардеец! Давай-ка, до сосуда потерпим.

За спиной протестующее взвизгнула оставленная Дики. Катрин с сыном в руках скатилась по трапу. В каюте Рич уселся на горшок и немедленно задумался о вечном. Торопиться в серьезных делах он решительно не желал.

Через минуту появилась Флоранс с дочерью:

– Нам, конечно, тоже понадобилось.

Теперь близнецы сидели рядом. Ричард мечтал, Дики с завистью разглядывала горшок брата. Оба произведения гончарного искусства были приобретены в Глоре и различались лишь рисунком, но девчонка неизменно находила горшок под попой брата более привлекательным.