Катрин кряхтя вылезла из рубашки, - заскорузлая ткань цепляла ранку. На пол со стуком упал наконечник на обломанном черенке. Флоранс подняла кремневую гадость и всхлипнула:

– Каменный. Тебя дикари чуть не убили.

– Ну, детка, всё же обошлось. Можно сказать, нам напомнили о том, что расслабляться нельзя. Мягко напомнили. Нужно лелгам спасибо сказать.

– Я думала, ты их всех за Мышку убьешь.

– Убила бы. Но сейчас смысла нет. Мышка насилие переживет. Она у нас девушка специфическая. Нужно ей внимание уделить. По полной программе. Чтобы не шлялась, где не нужно. Фло, не хлюпай, пожалуйста.

– Не буду. Я сейчас Дока позову, пусть рану посмотрит.

– Не нужно. У него и так много дел. Царапина, - сами не очистим, что ли? Фло, ты не знаешь, почему глорцы из лагеря вышли и у камней оказались? Я забыла у Ноги спросить.

– Даша тревогу подняла. Утверждала, что слышит, как Теа зовет на помощь.

– Черт! Вы что, на берегу были?

– Ну что ты, - Жо научился приказы выполнять. Подошли на корабле к берегу, - сказали морякам. Глорцы сразу построились, и выступили.

– Получается, Дашка на середине реки вой расслышала и даже идентифицировала? Она, что, уши от дарков в подарок получила?

– Кэт, ты об этом с сыном поговори. Он что-то такое понимает. Кэт, тебе больно?

– Давай детей уложим, и я тебе исчерпывающе о своей физиологии, и о том, как мне надлежит лечиться, всё-всё объясню….

Дождь моросил холодный, тяжелый, временами капли становились похожими на противных полудохлых мух, густо садящихся на ванты, и лишь потом неохотно плюхающихся на палубу. К ночи следовало ожидать настоящий снег.

Мнения близнецов разошлись: Дики, не смотря ни на что, жаждала созерцать промозглые речные берега, Рич явно склонялся к возвращению в теплую и сухую каюту.

– Еще чуть подышим свежим воздухом и спрячемся, - рассудила Катрин.

– Можно я с вами спрячусь? – жалобно заскулил стоящий за штурвалом Жо.

– Ы-ы! – одернула старшего брата непреклонная Дики.

– Вот-вот, - согласилась Катрин, - нечего малодушно дезертировать. Обойдешься горячим чаем. В каюту ему захотелось, - белая кость, понимаешь ли. Стой себе, рули, окрестностями любуйся. И нечего жалобно носом шмыгать, как мичман с "Потемкина".

– Я про "Потемкин" древний фильм видел, - сообщил Жо. – Там революция, стрельба на лестнице и всё такое. Но аналогий не улавливаю.

– Я как-то была зимой в Одессе, - это город где та заваруха с броненосцем приключилась. Так там точно такая погода была. Только горилкой с перцем и спасались.

– Что такое "горилка" мы не знаем, - заметила Флоранс. – Давайте, я чаю принесу. Ты, Кэт, можешь мичманами сколько угодно обзываться, но старший сын мне небезразличен. К тому же, сопли ему совершенно не идут. Подержи эту диверсантку.

Катрин приняла на вторую руку Дики. Девчонка принялась крутиться, пытаясь стащить с рук рукавички, дабы поймать в ладошку медленно падающие капли-снежинки. Катрин, призывая дитя к порядку, шепотом сказала на ухо дочери – "Гав!" Ребенок горестно вздохнул, оставил в покое рукавички, и уцепился за мамин капюшон.

Флоранс вынесла поднос с кружками.

– Мин, иди горячего попей.

Полукровка, закутанный от пяток до бровей в шерстяной плащ, припрыгал с носа:

– Благодарю, моя леди. Приказали бы, я помог.

– Незачем помогать, - твоя Аша налила. Она там блины какие-то делает. Мышка сидит, и советы подает.

Пятки у Найни, стертые до костей, заживали медленно. Доктор ее ругал за то, что не сидит в каюте. Безобразие - сломанная рука Дольва срастется быстрее, чем у девчонки ноги в порядок приходят. Катрин пришлось объяснять насчет режима лечения самой. Теперь Мышка не обувала ничего кроме толстых носков, ездила в гости по каютам только верхом на Жо или Эле, и очень маялась от безделья.

С шедшего впереди "Собачьей головы" донесся взрыв хохота. Квазимодо уже второй день пересказывал фильмы Чарли Чаплина, выдавая их за ярмарочные спектакли, якобы виденные им в одном из северных городов. По словам Дуллитла, в пересказе получалось недурно, хотя и весьма далеко от оригинала. Катрин и сама видела, что враки одноглазого моральный дух воинства поднимают весьма действенно. Если бы Квазимодо провалялся в Нью-Бриджском госпитале месяца два, - Новому миру грозила бы культурная революция. Еще хорошо, что Ква знает меру.

В последние дни центр жизни отряда явно переместился на драккар. Там с утра до вечера работали веслами. Слабые порывы юго-западного ветра лишь изредка наполняли промокшие паруса, помогая морякам. Тем ни менее, на "Собаке" было весело. Доктор, Эле и Костяк проводили там почти все дневные часы. Даже раненые, насладившись покоем в каюте "Квадро" и едва успев отлежаться, попросились на драккар. Шкиперы катамарана тоже поочередно гостили на развеселой "Собаке". Только пребывающая под домашним арестом Мышка неизменно торчала на "Квадро". Ну и благородные дамы с детьми. Впрочем, Катрин уже давно знала, что аристократическое положение сулит не только приятные привилегии.