— А ты, должно быть, первой красавицей в Каннуте была, — заметил Здоровяк, отзывающийся на чудное имя Эрго. — Давно замужем-то?

— Пять лет. Теперь уж вдова, — Катрин опустила голову. — Я видела, как его... Голову разрубили. Как арбуз.

— Не убивайся, — посоветовал Здоровяк—Эрго. — Что уж теперь. Зря вы в Каннут возвращаться надумали. От города одни развалины остались, а народ сплошь в разбойники ушел. Вот оно и получилось....

— У мужа были планы. И деньги. Он у меня добрый был. Меня не обижал.

— Оно и видно, — буркнул Мелкий. — Исцарапанная, словно сквозь заросли колючек таскали, а избалованность да ухоженность все одно видны. Небось, горшки чистить да у очага хлопотать в жизни-то не приходилось?

— Я готовить умею, — поспешно заверила Катрин. — Если нужно я...

Здоровяк хмыкнул:

— Обеды варить нам есть кому. Да мы и сами стряпать умеем, мы не гордые. С твоей-то статью, небось, занятие поинтереснее вдове молодой найдется.

— Не болтай, — оборвал Мелкий. — Вечно языком треплешь.

— А что я сказал? — запротестовал его крупный напарник. — Баба она видная. Что она, сама не знает, в чем ее сила? Вон как глазом ведет. Должно быть, и аванки на такую зелень загляделись. Редко мы с тобою на рыбалку ходим, но уж сегодня улов так улов.

— Хозяин решит, улов или что иное, — отрезал Мелкий. — Наше дело — приказы выполнять.

— Знаю, чего ты злишься, Дикси, только я-то здесь причем? — обиженно сказал Здоровяк. — Она баба зрелая, с наглецой городской, может, и не глянется хозяину. Не девица невинная, конечно. Даром что волосы редкой масти. Хотя с другой стороны.... Хочешь, поспорим?

— Я тебе сейчас глаз подобью, — свирепо пообещал верткий Дикси. — Замолкни, говорю, трепло болотное.

Здоровяк засопел и сердито заработал веслом, отчего челнок, отягощенный массивной плоскодонкой, немедленно пошел боком.

Не совсем уловившая суть дискуссии Катрин была разочарованна. Обсуждали подобранную персону, как мясо бестолковое — это понятно. Мужчины о добыче только так и говорят. Что "баба зрелая" — тоже понятно. Для здешних мест двадцать три года — возраст не первой молодости. Сбыть такое добро задорого не удастся. Вот о чем здесь спорить? И что у них за имена странные? Что-то этакое знакомое напоминают.

Осмысливая информацию, Катрин одобрительно покосилась на лежащее в челноке оружие. Два копья с весьма приличными наконечниками, качественный арбалет. На поясе у "рыбаков" болтаются короткие мечи — вроде бы тоже клинки не из самых дрянных. Собственно, этих двоих "рыболовов" можно отправить на дно прямо сейчас. Пусть там дискутируют — "зрелая, не зрелая". Челнок — сооружение симпатичное и добротное. И, судя по всему, никакой электроники на нем не имеется. Тут, собственно, и гвозди при изготовлении лодки не применялись. Только не нужен нам челнок. Корабль нужен.

В сторону замаскированной вожделенной цели Катрин не смотрела. Тупые мы, напуганные, беззащитные. У нас только задница округлая, к простому делу годная.

— Что сидишь? — пробурчал Мелкий. — Вылезай, лодку поможешь вытащить. У нас здесь прислуги нету.

Катрин помогла оттащить легкий челнок подальше от воды. Плоскодонку трогать не стали, лишь привязали к колу, вбитому в глинистый берег.

— Не много у тебя багажа, красавица, — заметил Эрго, заглядывая в наполовину наполненную водой лодку.

— Все пропало, — пробормотала Катрин. — Нищая я теперь. Побирушка.

— Не торчи под ногами, — буркнул злой Дикси. Стоя он едва доставал до плеча Катрин. — Иди в дом, побирушка. Тебя встретят.

Шагая по протоптанной тропинке, Катрин оглядела дом. Вполне приличное жилище. Беленькое, светленькое. Окна на реку. Что-то классическое проглядывает. Античное. Какие-то намеки на дорический ордер. Катрин чуть не споткнулась. Вот, дура. Ну да, античное. Эрго, Дикси — латынь. Стыдно, девушка, в университете все-таки училась, почти три курса науки впитывала.

Стоило протянуть руку, дверь легко распахнулась. В широком дверном проеме стояла хорошенькая черноволосая девушка. Выражение личика местной обитательницы назвать радушным было трудновато. Черные глаза девицы разгневанно оценивали высокорослую пришелицу.

— Мне вообще-то приказали сюда идти, — пробормотала Катрин.

Девица фыркнула и неохотно отступила в сторону.

Катрин смущенно пошаркала босыми ногами перед выкрашенными белой краской ступеньками, потом потерла пятки о циновку и шагнула во вражескую цитадель.