Пришлось срочно запретить себе вздыхать и вспоминать. Не о том думаешь. Сидишь голая в сыром месте. Сейчас из-под настила какие-нибудь пиявки полезут. Не в засаде же таимся. Ау, где тряпье обещанное? Сил уже нет про этого латинянина смуглого, да про его камеры наблюдения размышлять.

Сквозь циновку Катрин разглядела охранника. Эрго размашисто шагал к купальне, размахивая какими-то тряпками.

— Сидишь? Терпеливая. Это хорошо. Нам тут без терпения никак, — парень перекинул обновку через жердь купальни. — Одевайся.

Охранник дисциплинированно отвернулся, — циновки на стенах были довольно жиденькие. Мог бы и подглядеть — Катрин только проституция претила, к эксгибиционизму сиятельная леди относилась намного проще. Новый наряд оказался не очень новым, к тому же тесноватым в груди. Аккуратненькое светлое платье, подол доходил до середины икр.

— Это что, с Эрраты стянули? — с некоторым разочарованием поинтересовалась Катрин.

— Почему с Эрраты? Это еще до нее... Я в кладовой все облазил, едва нашел. А в Эрратино ты бы вообще не влезла, — резонно заметил охранник.

— Что, хозяин всех, м-м, служанок в одинаковые платья обряжает?

— А зачем в разные? — удивился Эрго. — Наш хозяин за порядком следит. Чтобы все было чисто, аккуратно и ровно. Здесь купальня, там умывальня, где мы с Дикси бреемся. С другой стороны дома отхожие места и это... купальня для женщин. Ну, ты понимаешь. И путать ничего не нужно. Чисто везде должно быть. Он тебе сам объяснит, а пока возьми флакон, да осторожнее. Там снадобье очень дорогое. Протрешь царапины. Вот специальная тряпочка. Щипать будет, зато заживет вмиг.

Флакон темного стекла, без надписей, явно фабричного производства. Не удивительно — здесь достижения стеклодувного производства с аналогичным периодом земной истории не сравнить. Зато тряпочка никакая не тряпочка — круглый ватный тампон для косметических и прочих процедур.

От снадобья царапины защипало. Эрго подсунул под циновку-ширму пару обуви. Катрин свирепо оглядела. Тоже обувь, — кожаная подошвы с двумя перемычками. В таких только полы мыть. Вероятно, бабы в этом доме для этого процесса и предназначены. Ночью скуку разгонять, днем чистоту наводить. Как же, наведем...

Втискивая ступни в тесноватые тапочки, Катрин вздрагивающим голоском поинтересовалась:

— Эрго, ты не скажешь, что со мной теперь будет?

— Что, да что... Ты что, девка неопытная? Раз глянулась, теперь угождай. Хозяин тебя еще проверит, чары наведет, — парень вновь явственно вздохнул. — И что б тебе, Кэтти, не погрести на своем корыте в другую сторону? Глядишь, и подобрала какая барка. Жили мы тихо, спокойно, теперь вот...

— Я вам никакого беспокойства причинять не хотела, — честно сказала Катрин. — А что за чары? Это больно?

— Не, не больно, — пробурчал охранник. — Если будешь сообразительной, так и забудешь, что на тебя колдовали. Вылезай из купальни. Хозяин решит, что долго возимся, накажет. И мне почему-то кажется, что я виноват окажусь.

— Зато спать будешь спокойно, — утешила Катрин.

Эрго хмыкнул:

— Взрослая ты баба, сразу видно. Не то, что девки слабоумные. Те как взглянут впервые на хозяина, так и в коленках и слабеют. До тебя медленнее доходит, — охранник оглядел наряд гостьи. — Ничего, аккуратно. По мне, то твое платье понаряднее было. Ну, хозяину виднее. Приказал сжечь тряпье. Пошли в дом.

Косясь по сторонам, Катрин последовала за проводником. Уже у дверей Эрго сказал:

— Красивая ты. Сразу видно, — городская. Небось, сказок много знаешь? У нас здесь скукота. Вот и врем друг другу. Эррата на своем хуторе мало чего слышала. Так что на тебя надеемся. Не бойся, на кухне мы тебе поможем. Нам же самим жрать, что сготовишь.

— А Эррата куда?

Эрго снова помрачнел:

— Отвезет ее хозяин, посадит на барку проходящую, проезд оплатит. Устроится девчонка где-нибудь. Жалование хозяин нам неплохое кладет.

Катрин дипломатично промолчала. Устроиться одинокой девушке в послевоенное время непросто. Тут и деньги не очень помогут.

Эрго усадил будущую кухарку в уже знакомой "зале":

— Жди. Он вызовет.

Катрин чинно сложила руки на коленях. Охранник уселся за другой край стола. С кухни, несмотря на закрытую дверь, опять тянуло съестным. Катрин решила, что еще одна миска фасоли не помешала бы. Черт знает что: берут сразу на две ставки — и в наложницы, и в поварихи, а накормить по-настоящему не удосужились.