Молодая женщина медленно приходила в себя. Оказывается, смотреть, как дерется мальчик, крайне мучительно. От страха сердце замирало. Вот так и об инфаркте всерьез задумаешься. Проблемы с сердцем у Катрин уже бывали, но сейчас и без всякого вмешательства древних призраков о нездоровье вспомнила. Свой ведь мальчишка. Что уж там — сын. Ох, хорошо, что в светлых волосах леди седина не так заметна.

Из-за борта донеслись неразборчивые вопли. Ага, нужно вылавливать парочку пламенных революционеров и назначать каторжные работы. Катрин спрыгнула на корму. Здесь уже стоял Ква и с удивлением смотрел на реку. Метрах в пятидесяти, отнесенные течением, мелькали две головы. Катрин разглядела, как девчонка двумя руками цепляется за голову Дикси. Парень судорожно бил по воде руками. Вот оба ушли под воду.

— Тонут, что ли? — с изумлением сказал Квазимодо.

Над коричневой водой всплыло облако черных длинных волос, показались две макушки, снова скрылись.

— Эррата плавать не умеет, — слабо прохрипел заворочавшийся на палубе Эрго.

Мимо Катрин пролетела тень — Жо "рыбкой" врезался в воду. Квазимодо, выругавшись, аккуратно положил арбалет и сиганул в реку.

— Хенк, присмотри, — приказала Катрин и, бормоча матерное, последовала за друзьями. В воде широкие брюки немедленно облепили ноги, сковали движения. Отвратительный илисто-рыбный привкус наполнил рот. Отфыркиваясь, Катрин сильными гребками двигалась к утопающим. Обогнала одноглазого, невдалеке мелькала черная голова Жо. Но цель исчезла. А, вот — снова над водой мелькнули две головы: вытаращенные в смертном ужасе глаза девчонки, руки, клещами сцепившиеся на шее охранника. Вздохнуть Дикси девчонка так и не дала, — оба снова ушли под воду. Нет, ни на какую хитрость это не похоже...

Катрин плыла как на соревнованиях, руки рассекали воду с мощью ударов рукопашного боя, длинные ноги толкали гибкое тело. Где-то здесь... Молодая женщина нырнула. Под водой можно было различить разве что собственную ладонь — если ткнешь ею в нос. Ах, черт! Катрин нырнула снова, широко разводя руки, надеясь задеть дергающиеся тела, волну длинных волос. Мутная пустота. Ничего нет, даже дна не достать. Легкие наполнились болью, Катрин вынырнула. Рядом отфыркивалась одноглазая физиономия:

— Боги, да здесь глубина как в Глорской бухте!

Из воды пробкой выскочила голова Жо. Мгновенно набрала воздуха, скрылась, взбрыкнули босые пятки.

— Ква, — шире! — Катрин показала рукой. Одноглазый кивнул, нырнул.

Плывя в желтой полутьме, Катрин понимала, что отыскать утопленников уже невозможно. Место, где в последний раз видели несчастную парочку, утеряно. Течение ощутимо тянет вправо, к основному руслу. До дна не донырнешь, и не видно абсолютно ничего...

...Хенк протянул руку, помог выбраться на трапик. Катрин расстегнула ремень с ножнами, стянула проклятые штаны. Квазимодо уже выжимал свою рубаху. Жо, выбравшийся из реки последним, обессилено сел на ступеньке трапа.

— Вот оно как бывает, — пробормотал Квазимодо. — Считай, что на ровном месте...

Катрин посмотрела, как он развешивает рубашку на леерах. Рядом сидел скорчившийся Эрго, рожа бледная, у рта тряпка — тошнит толстяка после "массажа" почек. Но смотрит на реку. И глаза такие же, как у Жо — не верящие.

Катрин молча сделала узнаваемый знак Хенку. Самое время извлечь остатки конь-яка. Бородач понятливо кивнул, исчез внизу.

Жо от кружки отворачивался:

— Не хочу.

— Не для удовольствия, кадет, — мягко сказала Катрин.

Мальчик глотнул, задохнулся и зажал рот рукавом мокрой рубашки. Замотал головой.

Хенк вопросительно взболтнул остатки в баклаге.

— Толстому плесни, — кивнула Катрин. — Пусть свои мятые почечные лоханки ополоснет, дурак неповоротливый. Только чуть-чуть.

Эрго глотнул, ошеломленно закрутил головой. Отойдет мужичок. Катрин хотела с досады сплюнуть в воду, воздержалась. Хенк протянул баклагу — спиртного там оставалось на глоток. Катрин отказалась, ткнула в сторону одноглазого. Квазимодо отрицательно покачал головой, и Хенк, вздохнув, добил остатки лекарства.

Одноглазый пошлепал к штурвалу. Требовалось заняться делом. На основную проблему Катрин уже успела глянуть — забившийся на бак голозадый скорчился в комок, и притворился неодушевленным мешком из смуглой кожи. То, что гад не попытался сбежать, Катрин совершенно не удивило — для этого сукиного сына обитаемый мир сжался до размеров знакомой палубы, и хоть четвертуй его, урода, по собственной воле он катамаран не покинет.

— Всё из-за любви, — пробормотал Эрго, вытирая рот тряпкой. — Он же на девочку смотрел так, что мне отвернуться хотелось. А она на хозяина молилась, дуреха.

— Все из-за меня, — прошептал Жо. — Если бы я ее за борт не вышвырнул... Она на меня как на бешеную собаку кинулась. Ненавидела меня. Кэт, может быть они за мыс ушли? — мальчик с мольбой поднял глаза на наставницу.

— Может быть. Только думаю, что теперь парень свою красавицу в иных краях оберегает. В тех, где охота лучше, пиво никогда не кончается, и предки вовремя мудрые советы дают, от глупостей доходчиво предостерегают.

— Мы им не оставили шанса поумнеть. Я не оставил, — прошептал Жо.