— Твое дело, — Катрин улыбнулась. — Винни Пух тоже красиво звучит. Мне с детства нравилось. Ну, ладно, Эрго, я вот что хочу сказать: вы бы лучше не начинали.

— Что начинали?

— То самое. Плохо получится. Без толку. Голожопый остаток жизни на цепи просидит. Ему иного пути нет. Слаб он. И как колдун, и как мужчина. Разве что как бык-производитель на что-то еще годен. Вы не суетитесь. Добра не выйдет.

— Что-то я вас, леди, не пойму, — пробормотал Эрго. — Уж извините.

— Сейчас-то я тебя извиню. Потом... сам понимаешь. Я тебя "стучать" не подбиваю. Просто передай товарищу и девчонке: я сказала — лучше не начинать.

— Я не понял, но передам.

— Вот и отлично. Доедай и спать пошли. Уже светать начинает.

Эрго быстро доел, добросовестно вытер пальцы о штаны:

— Спасибо, леди Катрин. Еще один вопрос можно?

— Валяй, — благодушно сказала сытая женщина, накрывая кастрюлю.

— Вы сами из пиратов будете?

— Нет. Я в армии служила.

— А одноглазый и остальные?

— Одноглазым называть достойного человека невоспитанно, — строго сказала Катрин. — Наш Квазимодо глаз еще в детстве потерял, невинным ребенком. Ну, теперь-то он не очень-то невинный, успел и на флоте послужить, и прочими интересными делами позаниматься. Пиратов среди нас нет. Мы люди приличные, и брать вашего бывшего хозяина за жабры исключительно подпершая нужда заставила. Кстати, сам можешь у этой твари спросить — я его честно просила помощь оказать. Ну, Цензоры люди гордые — в жопу он меня послал. Зря, я бы ему за один добрый жест все его бычье хамство простила. Ну, теперь Цензора нет — только обезьяна плохо дрессированная.

Катрин, не открывая глаз, слушала, как постукивает брашпиль. За иллюминатором только начало светлеть. Ква свое дело знает — якорь поднимают на рассвете. Хорошо. Плохо, что заснуть так и не удалось. И так каждый день. Короткое забытье на нормальный сон ничуть не походило. Или провалы, похожие на обморок, или оцепенение, когда тело отдыхает, а мозг щелкает, как тот брашпиль, отстукивая минуты жизни. Заснуть нужно, очень нужно. Может, удастся дотянуться, разглядеть...

Жо выбрался на палубу, энергично помахал руками.

— Что за мельница? — жизнерадостно поинтересовался Квазимодо. — Спал бы и спал. Твоя вахта нескоро. Ветерок-то удачно меняется — полетим стрелой.

— Это хорошо, — Жо зевнул. — А как насчет завтрака? Очень хочется.

— Полагаю, будет дадена отдельная команда.

— Будет, будет, — из люка показалась голова Катрин. — Рожи умойте для начала. Потом завтрак. Потом у меня к Жо маленькая личная просьба имеется.

Баковая команда энергично уплетала завтрак. Квазимодо поглощал белую мякоть бобура, нарезанную маленькими ломтиками, не отходя от штурвала. Жо принес миску с огромным куском мяса и горстью фасоли для осужденного.

— Думаешь, ему миска нужна? — поинтересовалась Катрин, занявшая привычное место на корме. — Пусть с пола жрет. Заодно доски вылижет.

Жо укоризненно глянул на наставницу и поставил завтрак пленника на сиденье у стола. Если за стол бывшего Цензора посадить, Катрин точно взбелениться. Нервная она стала. Даже сытая рычит.

Просьба наставницы мальчика шокировала.

— Я стричь совершенно не умею, — Жо не скрывал своего ужаса.

— Когда-то нужно начинать, — терпеливо сказала Катрин. — На мне удобно учиться — у меня волос много. Тем более это не стрижка, а необходимая гигиеническая процедура. И вообще, мне с короткими волосами всегда было гораздо удобнее.

— Мама мне не простит, — заныл Жо. — Позови лучше Ква. Он все умеет.

— Не глупи, кадет. Что тут уметь? Тем более, парикмахерские принадлежности остались в мешке у Мыши. Укоротишь мне лохмы, и все.

— Как укоротишь? Мне мама не простит, я точно знаю.

— Жо, — Катрин начала терять терпение, — возьми нож и сделай, что прошу. Ты представляешь, сколько времени займет путь до Глора? Я не могу ходить со слипшимися локонами длиной до задницы. И вряд ли нам попадется бочка с шампунем. Бери нож.

Процедура оказалась не столь сложной, сколько нервной. Острый нож с трудом справлялся с неподатливыми густыми прядями, трофейная бритва тоже не слишком помогала. Жо старался резать строго по границе косынки, как требовала наставница. Рыжие воды Оны уносили бледно-золотые пряди.

— Ну, как?

— Я старался, — промямлил мальчик. — Довольно ровно для первого раза. Ты разительно изменилась.

— Надеюсь, я помолодела? — ядовито поинтересовалась Катрин.

— И это тоже. Ты похожа на панкующую нечесаную Жанну д'Арк.

— Да? Я причешусь, — величественно пообещала преобразившаяся наставница. — А пока слей мне...

Когда подсохшая и относительно причесанная Катрин спрыгнула на кокпит, Ква мельком обернулся. Потом обернулся еще раз. Потом выразительно посмотрел на Жо. Мальчик пожал плечами. Катрин надменно глянула на одноглазого, молча ткнула пальцем вперед, призывая не отвлекаться на мелочи и бдительнее следить за курсом. Квазимодо втянул и так впавший живот и отдал честь. Из какой телепередачи он успел выловить этот лихой жест, осталось тайной. Катрин хмыкнула и, пробормотав "К пустой голове руку не прикладывают", спустилась в люк. Жо проводил ее взглядом и случайно глянул под стол на приговоренного. Вот это выражение смуглого лица стоило запомнить. Более шокированного человека Жо в жизни видеть не приходилось.