Так нужна ли теперь, после перемирия, флоту Его Величества дорогая — как все новейшие! — по той же причине сложная, страдающая всеми детскими болезнями прототипа — здоровенная «коробка для мелочей»? Официально Их Лордства собрались для решения судьбы первого в Англии — да и в мире — авианосца специальной постройки.

Кворум Адмиралтейского Совета достигался очень просто: два Лорда и секретарь. Но сегодня бывший Первый Лорд Адмиралтейства сэр Уинстон Черчилль собрал всех, и даже премьер-министра Ллойд-Джорджа. Предмет беседы выходил далеко за объявленные газетчикам рамки.

Вместе с рудой и лесом в поездах на Германию двинулись революционные идеи. Вон, русские попробовали — у них получилось. Оказалось, что можно! Даже богопомазанного царя можно свергать, если тот ведет свой народ на убой за французские долговые бумаги… В конце-то концов, главные вдохновители коммунистов кто? Вовсе не славяне, а мозелец Маркс и вестфалец Энгельс.

Распробовав идею и обдумав ее с немецкой основательностью, восстали матросы в Киле. Совершенно внезапно их поддержали рабочие по всей стране, обильно снабженные «катехизисом коммуниста», переведенным на добротный хохдойч и напечатанном на удивительно гладкой, качественной бумаге. Немцы к добротным вещам неравнодушны, да и тезисы в книжечке излагались вполне себе верные.

Лучшая в мире английская разведка — директор ее вот сейчас на кафедре, готовится к докладу — достоверно установила, что брошюрки десятками тысяч доставляли большевики на дирижаблях концерна «Цеппелин». Тут уже содрогнулись буквально все и повсеместно. Над Европой во весь рост поднялся призрак союза тевтонского сумрачного гения и славянской, без того загадочной, широчайшей души… Мало того, призрак сей размахивал «Капиталом», призывая к оружию миллионы обнищавших за войну людей.

Требовались меры крайние и срочные, а потому большевицкого агитатора Эрнеста Тельмана прямо на трибуне застрелил снайпер. Стрелка тут же разорвала возмущенная толпа, обрубив любые ниточки к британцам — но увы! Принцип: «Кто чашку спер, тот и бабку укокошил» известен миру со времен Юлия Цезаря, так что главным виновником событий немцы тотчас провозгласили Антанту. Дескать, коварный Альбион по условиям перемирия получил слишком уж мало, а потому Антанта желает продолжить войну и занять войсками Рур, Саар, Эльзас — все сплошь промышленные, шахтерские районы Германии. Без Рурского металла, без Эльзасского угля, без предприятий Саара, наконец, Германия не отольет и ядер к старинным фальконетам. Что уж толковать о флоте, танках да самолетах.

Разумеется, умные люди с обеих сторон фронта возражали: сильная Франция лордам из-за Пролива нужна ничуть не больше сильной Германии, так что никакого Саара французы-”пуалю" не получат нипочем. Да и мучительная торговля за Эльзас и Рур еще впереди… Но кто же в толпе слушает умных людей? Крикнул некто неизвестный: «Англия виновна!» — и все, пошли громить посольства.

Вот ради чего в Зале Совещаний старинного здания Уайт-холла собрались ни много, ни мало — все двенадцать Лордов. Шесть Морских Лордов, действущие адмиралы. Четыре Лорда Адмиралтейства — политики, в том числе и Черчилль, бывший глава Уайт-холла. Премьер-министр Ллойд-Джордж как почетный гость собрания. А также суперинтендант и цалмейстер: первый ведал строительством кораблей, второй адмиралтейской казной.

Капитан второго ранга Мэнсфилд Смит-Камминг, начальник Секретной Службы, что на Материке называли МИ-6, окинул взглядом собрание. Комната представляла собой высокий ящик, шкатулку, только изукрашенную изнутри, не снаружи. По колоннам и выступам сводов потолка вились золоченые шнуры, обвивали розетки, изображающие флаги, ядра, шпаги. Простенки между колоннами занимали картины лучших мастеров: море, море, море, немного кораблей, чуть побольше дыма, местами огненные брызги. В торце зала громадный камин с мраморной доской почти до потолка. Сам потолок, гладкий и белый, отражался в надраенном паркете, приятно пахнущим восковой мастикой. Вместо газовых рожков совсем недавно поставили новомодные электрические светильники; к счастью, сейчас день — их свет сэр Мэнсфилд переносил с трудом, больно уж глаза режет.

За большим столом зеленого сукна помещались двенадцать лордов. Именно здесь не казались вульгарными кресла с вызолоченными спинками, обтянутые алым шелком. Англия это флот — а флот как раз и определяют вот эти люди. Так что люди за столом ни больше, ни меньше, как Англия. Только уже ни париков, ни мантий — костюмы отличной шерсти, оазис новомодной демократичности в сердце Империи, над которой никогда не заходит Солнце: Канада — Австралия — Гонконг — Индия — Суэц — Кейптаун — Гибралтар — Англия, и снова Канада.

По долгу службы сэр Мэнсфилд знал всех людей за зеленым сукном главного большого стола, и перед совещанием успел кое-что почитать о многочисленных секретарях и референтах Их Лордств, разместившихся вдоль стены на легоньких гнутых стульях. Но именно сейчас директору Секретной Службы не хотелось перебирать имена и фамилии. Пусть остаются темным облаком с напряженно поднятыми белыми лицами. Не стоит отвлекаться.

— Итак, досточтимые сэры, предпринятые нами усилия принесли следующие плоды. Первое, личность Корабельщика окутана таким количеством слухов, что совершенно ясно свидетельствует об их искусственном происхождении. С вероятностью девять из десяти можно утверждать, что парламентер «августовских обстрелов» и народный комиссар информатики суть одно и то же лицо. Но есть все же один шанс из десяти, что на самом деле картина иная, мы же видим только первый маскировочный слой. Например, мы не смогли узнать ничего, подчеркиваю — ничего достоверного! — о прочем экипаже «Красного линкора». Экипаж линкора обычно составляет полторы-две тысячи человек. Всем им необходима еда, вода, отдых на берегу, женщины, наконец. У всех имеются родственники, семьи, предыстория. Хоть липовая, но — где?

Директор Секретной Службы сокрушенно развел руками:

— Ни сам корабль, ни люди с него так и не замечены нами ни в одном из портов. Джентльмены, отвергая всякую мистику, могу только посыпать главу пеплом. Во избежание пустопорожнего спора, перехожу сразу к следующему пункту. Легенда о якобы инопланетном происхождении Корабельщика пока что ничем не подтверждается. Телесно, как сам он заявил на совещании Совнаркома, он вовсе не отличим от человека. Наука по данному вопросу высказалась многогласно и обильно, увы! — сэр Мэнсфилд снова вздохнул, — никто из ученых не сказал ровным счетом ничего определенного. Более того, его вульгарная шутка с «буквой Z» вполне в духе матросов-анархистов, паче русских. Но мне трудно предположить, что на подобное пойдет межзвездное существо. Для истинного инопланетника мы должны быть столь чужды, сколь для нас муравьи. Допустим, из каких-то резонов мы бы спасли муравьев от потопа или накрыли муравейник стеклянным куполом от непогоды. Но кто из нас даже задумался написать на куполе муравьиные непристойности?