— И ведь это за Днепром еще, — уронил военный. Подросток же сказал:

— Васька… Василий Ильич Баклаков.

— Василий, прежде, чем доктор тобой займется, ты мне главное скажи. Кто село ваше жег?

— Офицеры, — твердо сказал парень. — Кокарды, триколор. Все хорошо видел. Все расскажу. А вы… Махновцы?

— Мы вольное повстанчество рабочих и крестьян, — серьезно, как взрослому, ответил Семен. — У нас кумиров нет.

И покосился на едва удерживающего саркастический смешок Доктора. Заскрипел карандашом:

— Василий… Иванович… Баклаков… Лет сколько?

Васька пожал худенькими плечами:

— Мамка сказывала, два года до японской, как я родился. А папаня говорил, год.

— Жил где?

— Родился на Алтае. Сюда к маминой сестре переехали, она говорила, тут земля лучше. Чернозем… — Васька прикусил губу и все-таки не расплакался. Семен вздохнул и поднялся:

— Ну, полный протокол я после напишу. Пока вон, доктор тебя осмотрит.

Взамен вышедшего военного явилась женщина — должно быть, сестра милосердия. Вдвоем с Доктором они ловко, привычно помогли больному помочиться. Затем женщина унесла посудину, а Ваську принялся ощупывать и выслушивать Доктор. Вертел с боку на бок — Васька все понять не мог, что же не так.

Наконец, понял.

— А… Доктор…

Вернувшийся Семен снова сел на стул возле кровати, посмотрел на слепо шарящего по простыне парня и сказал:

— Не старайся, нету их. Отморозил ты ноги, они гнить начали. Вот и пришлось. Ты плачь, если хочешь. Я бы плакал.

Васька разогнулся и сел на кровати, не заметив, кто ему подсунул подушку под спину: то ли поджавший губы Доктор, то ли хмурый Семен.

Дом снова подпрыгнул от громового удара.

— Зато воспаление легких не случилось, — произнес Доктор. — Не знаю, где вы этот препарат нашли, но мальчику повезло. Сам удивляюсь, как подействовал.

— Повезло? — крикнул Васька. — Да чтоб вам всем так везло! Мать убили, отца убили, хату спалили, а теперь и ног нету!

— А мог бы еще и от горячки сдохнуть, — сдвинул брови Семен. — Теперь это запросто.

Доктор вздохнул, махнул рукой и вышел.

— Кому я безногий нужен буду? — Васька, наконец-то, заплакал. — Начерта же вы меня спасали? Там бы прикопали, то хоть не мучиться!

— Это всегда успеется, — уронил Семен и молчал долго-долго. За окном все так же гремело. Вздрагивали половицы. Тоненько, противно звенело стекло. Каретник насчитал восемнадцать раскатов. Солнце успело заметно передвинуться по небу.

Наконец, Васька замолчал. Тогда Семен, все так же не меняясь в лице, подал ему открытую флягу:

— Один глоток, маленький.

Васька глотнул — как живого пламени! — но и это не стронуло черное отчаяние.

— Что это? — спросил он, только чтобы не молчать.

— Старый казацкий состав, — Семен закрутил флягу и убрал. — Водка с порохом. Старый порох, дымный. С новым так не делай, отравишься. Да и со старым по капельке. Слушай меня, хлопец. Мы тут вторую неделю, и дольше ждать не можем.

Подросток выпрямился, поморгал сквозь слезы на свет.

— Это вы меня нашли?

— Тебя разведка красных нашла. Но у них приказы свои. Как узнали, что мы на Киев идем, так и передали тебя: все же доктора в Киеве найти проще, чем посреди поля.

— Ну так что?

— Ну так вот что, — Семен опять развернул блокнот. Васька отсюда видел, что листы из отличной белой бумаги, карандаш оставлял на них четкую линию, приятную и неожиданно радующую глаз. Или это уже ударила в голову казацкая «старка»?

— Расскажи мне для протокола…

Как же оно шарахнуло! Семен чуть со стула не упал! Стекла рванулись, что кони из упряжки, верхнее правое треснуло.

— Пристрелялись, жабы, — довольно сказал Каретник. — Сейчас как начнут залпами жарить — конец Врангелю. Проломят фронт у Василькова, зайдут на Канев со спины, и не помогут Врангелю взорванные мосты. Точно амба!

— Еще прежде того стеклам нашим амба! — проворчал Доктор. — Давайте-ка, помогите мне, не то ночью замерзнем.

Ваське сунули в руки миску с теплой водой, куда Семен и Доктор окунали бумажные полосы, а потом крест-накрест лепили их на стекла. Затем они перебежали в соседнюю комнату и вернулись — уже оба — ко второму залпу.

Доктор сел на один стул, Семен пристроился на втором.

— А что за жабы?

— А это «Большевицкие Жабы». То есть, Брянская Железнодорожная Бригада, «БЖБ». Это, Василий, истинные черти, — Семен с видимым удовольствием набросал силуэт броневагона. — До того лютые, что им даже винтовки не выдают.

— Позвольте, — Доктор потер подбородок, — когда они ехали через Дарницкий мост, я видел у бойцов оружие.

Семен помахал рукой:

— Ну разве «Федор» оружие! Только и разговоров, что скорострелка. Пуля легонькая, дальность всего полтораста саженей, патронов не напасешься таскать. Вот «Максим» — это оружие. Верста не великая дистанция. А немецкий «маузер», который винтовка, так и вовсе на две версты бьет.