– Все сделал? – вопрос прозвучал отрывисто и властно, а парня передернуло от едкого и неприятного чувства страха.

– Все, - кивнул парень, словно собеседник мог видеть его. – Он улетел. Все по плану, вроде.

– Увидим, - коротко бросил звонивший. – Что с девчонкой?

– Там глухо, - парень потер ладонью отросшую щетину. – Девчонка ему не интересна. Сам видел, как собачились.

Абонент не удостоил парня ответом. Просто разорвал разговор, не оставляя новых инструкций. Анатолий, почувствовав, как едкий страх смешивается с раздражением, собрался было швырнуть мобильный на пол, или в ближайшую урну. Передумал. Палец сам собой мазнул по экрану, вытягивая на свет изображение Дана в обнимку с той самой девчонкой, разбившей ему нос в день рождения.

На втором фото, сделанном через окно в квартире Данила, была все та же девчонка. Но теперь она сидела в кабинете, что-то выискивая в ноутбуке. Третье фото было сделано уже в другой обстановке, в другое время, в другом месте. Но при более тщательном рассмотрении можно было заметить, что как раз третье фото и было настоящим, без выдуманных декораций. Чего нельзя было сказать о предыдущей картинке.

Толя все-таки убрал мобильник в карман. Бросив последний взгляд в небо, где скрылся самолет брата, Арканов покинул здание аэропорта. У него была огромная куча дел, как у и.о. генерального директора «АркадаПлюс».

11

Аэропорт, расположенный на окраине мегаполиса, встретил Данила моросящим дождем и серыми, нависшими над городом облаками. Парень вышел из здания, не торопясь прятаться в салоне такси, приветливо распахнувшем дверцу. Прежде, чем сесть в пассажирское кресло, Арканов без сожаления выбросил свой телефон в ближайшую урну. Кажется, он даже смог вздохнуть свободно, лишившись ежеминутной слежки. Теперь у него были полностью развязаны руки, чтобы действовать так, как и планировал и вести игру по своим правилам, а не по тем, что ему навязал противник.

***

Емелька, перепрыгивая через лужи, шла к высоким кованым воротам, огораживающим учебное заведение от прохожих. Душа, можно сказать, пела. Наконец, Ажурова по праву собой гордится. Теперь она официально стала взрослой. И яркие корочки документа в ее руке – достойное тому подтверждение.

За воротами ее поджидал неизменно серьезный верный друг Тимофей. Молодой человек привычным и наметанным взглядом сканировал местность на предмет опасности. И, не отыскав и намека не нее – задержал взгляд на своей подопечной.

Емельяна сегодня была чудо как хороша с волосами, собранными на затылке в хвост, в строгой форме, предписанной правилами лицея, и с широкой и счастливой улыбкой на симпатичном личике.

Подойдя к охраннику, Емельяна замерла, держа документ перед собой.

– Дай гляну, может «липа», - скрыл улыбку Тим, и принялся с умным видом изучать содержимое документа о полученном образовании.

– Мартынов, ты – хамло, - хмыкнула Емельяна. – Предлагаю отметить! Завалимся в пиццерию, закажем чего-нибудь вкусного. Что скажешь?

– Завалимся, - согласился Тим, шутливо стукнув по носу подопечную ее же документом. – Отцу сначала сообщи. Шеф уже дважды звонил. Интересовался.

– И неймется же ему в медовый месяц, - фыркнула Емеля. – Будто бы дел других нет, кроме как меня контролировать.

– Скажи «спасибо», что он не контролирует, как раньше, - пробормотал Тим, придерживая для девчонки заднюю пассажирскую дверь.

– Тима, мы ведь договорились, не вспоминать, - с укором бросила Емельяна. – Ты обещал, что никто не узнает.

– Обещал, - ворчал Тим. – Знаю я, и этого достаточно. Я, знаешь ли, до сих пор седеть начинаю, когда вспоминаю тебя в отключке в окружении людей в белых халатах.

– Я не хочу говорить об этом, - твердо, чуть повысив голос, бросила Емельяна. – Не сегодня. Вообще никогда не желаю!

– Молчу, молчу, - Тим поднял ладони над рулем, словно принимал поражение от вредной противницы. – Пиццу?

Емельяна кивнула. Она не хотела ничего говорить. В горле появился ком, который было все еще трудно проглотить. Ком, сплетенный из обид, разочарований и боли.

Ладонь, собираясь скользнуть на плоский живот, дрогнула и сжалась в кулак. Капельки слез, готовые сорваться на плотную ткань школьной формы, затуманили пробегающие мимо картинки.

– Пиццу, - эхом повторила Емельяна, выдохнула, сморгнула непрошеные слезы и вынула мобильник из кармана строгого жакета.

Тимофей, сосредоточенно следя за дорогой, поглядывал в зеркало заднего вида на девчонку. Емеля, прижав телефон к уху, болтала с Ажуром и его молодой женой. Шеф, почти сразу же после свадьбы, умотал на острова. И, кажется, Мартынов был рад этому. В противном случае, Степан Семенович вынул бы ему все внутренности и намотал на ближайший столб. Нет, Тим, разумеется, не боялся понести заслуженное наказание. Ведь не уберег подопечную. Просто девчонку было искренне жаль. Мелкая совсем, а уже натерпелась за последний месяц.