Поставив чашку на стол, Данил убедился, что новых клиентов нет, а парочка, засидевшаяся до самого закрытия, уже потихоньку собиралась уходить. Счет парнишка оплатил заранее и помогал спутнице надеть пуховик и повязать шарф.

Арканов наклонился над Емелей, заглядывая в планшет.

– Давай помогу, - предложил парень.

Емельяна насупилась, но на Арканова не взглянула, предпочитая и дальше его игнорировать.

– Не стОит, - фыркнула девушка. – Ядвига Петровна скоро появится и все исправит.

– Да брось, солнце, - широко улыбнулся Арканов и уже протягивал руку к экрану планшета. – Здесь проблемка на полминуты. Чего Ядвигу Петровну дергать по мелочам, когда я тут.

Если Емельяна и замешкалась, то это ее состояние длилось всего один удар сердца. А после Арканов и сам не заметил, как одним молниеносным движением девчонка вывернула его руку, и он уже рассматривал рисунок на деревянной глади стола, прижатый к нему щекой.

Разумеется, он не сопротивлялся. Но улыбка не желала сползать с его лица. А тем временем девчонка чуть склонилась над ним, продолжая фиксировать руку болевым приемом. И где только нахваталась?

– Я тебе не «солнце»! – прошипела Емелька точно дикая и строптивая кошка. – Не смей трогать мои вещи!

Ажурова так же стремительно выпустила Дана из захвата. Собрала разлетевшиеся во время ее маленького представления вещи и торопливо забросила их в рюкзак. Арканов оторвал лицо от деревянной поверхности и в примирительном жесте поднял руки ладонями вверх.

– Что у вас здесь происходит? – сверкая лукавым взглядом, подоспел к месту разборок Джек.

– Впили ему выговор! С взысканием! – пыхтела Емельяна.

– Оуч, так нечестно! – возмутился Данил, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Кажется, любая реакция девчонки в его адрес приносила ему удовольствие. Пусть даже та, от которой ломило кости.

– И никакой премии к праздникам! – режим «грозного директора» подобрался к критической отметке, но Ажуровой было плевать.

Емельяна успела одеться, игнорируя улыбчивую физиономию Арканова, в которую так и хотелось впечатать кулак. Но Ажурова вовремя успела напомнить себе, что никакие действия этого человека не способны вывести ее из равновесия.

Взяв рюкзак, Емельяна коротким кивком попрощалась с сотрудниками и выскочила на улицу. Верный Тимофей только что подъехал, сменяя ее охранников - братьев-близнецов. И не дожидаясь, пока парень выйдет из машины, Ажурова первой запрыгнула на заднее сиденье.

– Тебя будто черти покусали, - подметил Тимофей.

Емельяна отвернулась к окну. Она не хотела говорить, даже с Мартыновым. Ей хотелось тишины и уединения. Хотелось одиночества.

– Говорят, премьера в театре … - вдруг удивил Емельяну охранник.

– Не сегодня, - резко оборвала девушка парня. – Домой хочу.

Тимофей, молча, кивнул. Он отлично научился читать ее настроение. И так же, без слов, привез девчонку к высотной новостройке, на предпоследнем этаже в которой располагалась квартира Емели.

– Заказать пиццы? – предложил Мартынов, помня, что еда из уютного итальянского ресторанчика всегда поднимала настроение девчонки

– Не сегодня, - мотнула головой Ажурова и выпрыгнула из машины, не дожидаясь, пока водитель распахнет перед ней дверь. – Спокойной ночи.

Тимофей кивнул. Хотел возразить, но предпочел не настаивать. В доме имелась охрана, приставленная им самим по распоряжению Бессонова. За девчонку можно было не переживать. И постояв несколько минут под окнами, дождавшись, когда Емеля включит свет в просторной кухне, Тим медленно покинул территорию парковки.

Ажурова, не раздеваясь, прошла на кухню. Щелкнула выключателем. Знала, что Мартынов не уедет, пока не увидит, как в окнах загорается свет. Съехав по стенке на пол, все еще в одежде, Емельяна уперлась затылком в прохладную поверхность. Прикрыв глаза, поморщилась.

Не успевшая зажить рана на ладони заныла, а на повязке, наложенной утром, проступили следы крови. Боль немного отрезвила, сбросив оцепенение, охватившее тело Ажуровой.

– Гад ты, Арканов! – пробормотала девчонка. – Сволочь и гад!

Емельяна не знала, сколько просидела вот так, в полной тишине своей одинокой квартиры, отсчитывая размеренные удары кухонных часов. Но пришлось встать и заставить себя принять душ. Да и рану нужно было обработать.

29