– Да если бы ты ещё объясняла толком, а не сидела перед телевизором, - с раздражением произнёс я, одновременно поворачивая ключ в замке зажигания.

– Что?! – слух у джиннии был очень хорошим, чтобы треск стартера и следом двигателя смог помешать ей услышать мои слова.

– Ничего. Всё равно накинь сверху куртку, прикройся. Нам по городу катить, ещё гайцы остановят и поинтересуются, что это за вид такой аморальный. Или в кольцо прячься.

– Уже насиделась там, надоело, - фыркнула она в ответ. Куртку она, всё же, взяла и ловко прямо в машине на переднем сиденье одела. Вот только запахиваться не стала, с гордым видом демонстрируя обнажённую грудь и красивый плоский животик. И, по-моему, больше дразнила меня, замечая, как я на неё смотрю весь вечер, чем в действительности таким способом протестуя против моих указаний.

Остановили нас гораздо раньше. Я только успел выехать из леса на накатанную грунтовку, когда чуть спереди сбоку в лесопосадке зажглись мощные фары. Из молодняка выкатилась большая машина на высоких колёсах с люфтованной подвеской. Уже догадываясь, что за этим последует, я начал сбрасывать скорость.

«Шишига» пропрыгала по полоске старой пахоты (по осени трактор с плугом прошёлся, создавая полосу чистой земли, как защитный периметр при пожаре) и перегородила дорогу. Пришлось притормозить, плюс, из вредности я врубил все лампы дальним светом, слепя пассажиров и водителя.

– Угу, щас прям, - хмыкнул я под нос, услышав требовательные гудки.

– Разбойники? – лениво поинтересовалась джинния. – Я могу их сжечь вместе с их повозкой.

– Ни в коем разе, это просто глупцы, - поспешил я с запретом. – Не вздумай.

Щёлкнув тумблером, отключая фароискатель и «люстру» на крыше, я вышел из машины. К этому времени ко мне уже спешили две высоких крепких фигуры.

– Бог в помощь. Случилось что-то? Бензинчика налить или толкнуть нужно? Отчего заглохли прямо на дороге? – крикнул я, когда до тех осталось метров десять.

– Вить? Ты что ли?
– раздался удивлённый голос, хорошо знакомый мне по работе.

– Здорово, Мишаня. Неужели не признал? – хмыкнул я. – Ну, значит, богатым мне быть.

– Да ты б ещё танковый прожектор по нам навёл, - хохотнул тот, подходя вплотную и протягивая ладонь для рукопожатия. – А мы смотрим – вылезает кто-то украдкой из леса. Ну, думаем – браконьерит по вечерней зорьке, щас мы его прищучим. А это ты оказался. Где пропадаешь-то, что не выходишь на дежурства?

– Приболел, - отозвался я.

И в этот момент «шишига» развернулась, полоснув фарами по салону «нивы», чётко осветив джиннию.

– Ни х… себе! – поражённо выдохнул собеседник. – Вот это «болезнь» у тебя там сидит. Я бы на такой поболел с удовольствием.

– Эй-эй, придержи язык-то, - нахмурился я.

– Вить, да я же в шутку, чего ты сразу бухтишь? Она же у тебя там голая практически, тут у любого нормального мужика кровь из головы утечёт, и рассудок откажется работать по нормальному. А с Машкой что? Всё – разбежались?

– Не знаю ещё, там видно будет.

– А, ну-да, ну-да, сам что-то не допёр. Разошлись бы, то нафига тебе её в лес везти, когда своя хата имеется, - собеседник кивнул на мою машину, где Бармина продолжала демонстрировать свою грудь всем желающим.

Я рехнусь скоро с этой вывернутой психологии джиннов, демонов и прочих «сверхсуществ», для которых люди не больше чем насекомые, рабы или пища. Вон в Риме господа перед рабами не стеснялись своей наготы и спокойно занимались постельными утехами в их присутствии, потому как за людей тех не признавали, так, говорящая и передвигающаяся мебель.

«Запахнись!», - почти прорычал я джиннии. Будет теперь разговоров среди знакомых.

– Ладно, Мишань, потопал я… Серёг, до скорого, - я пожал на прощанье руки обоим парням, махнул рукой в сторону «шишиги», получив в ответ гудок.

Глава 6

– Я хочу нормальное жилище, не эту клетку тюремную, - заявила на второй день после получения физического тела Бармина.

– Нормальная квартира. До этого всем устраивала, что сейчас-то случилось?

– Я раньше жила в хранилище духа, там мне комфортно и просторно, а здесь только для собаки места и хватит.

– Ты меня сейчас с собакой сравнила? Со своей собачонкой, может быть? – я почувствовал, что начинаю закипать. Столь долгое соседство и общение с вспыльчивой и ехидной джиннией наложило свой отпечаток на мой характер. Кто-то скажет, что несколько недель - это капля в море, мол, другие годами живут со своими жёнами-стервами и ничего. В ответ я предложу им пожить с джинном, от которого даже в своих мыслях не спрятаться , даже там всё равно достанет.