Скривился, когда противная жидкость скользнула в желудок, с трудом сдержал тошноту, сплюнул тягучую тёмную слюну в сторону. Потом вонзил острое лезвие лопаты в твёрдую почву…

Орудуя то топором, когда на пути встречались корни, то киркой (когда закопался до пояса, то наткнулся на слой такой твёрдой почвы, словно, её укатывали танками несколько лет подряд) и вновь лопатой, я докопался, всё же, до клада.

В небольшом, литра на два с половиной воды, медном самоваре с клеймом нижегородских мастеров братьев… каких-то братьев, не разобрать уже, время поработало от души на клеймом… лежали потемневшие от времени монеты. Примерно полсотни неказистых, в сравнении с современными, кругляшей.

Дома я бережно очистил их от грязи и положил отмокать в специальный раствор, рецепт которого вычитал из интернета.

– Тут нет золота, - сообщила мне джинния, мельком посмотрев на кучку старинных монет. – За это не купишь и телегу с ослом.

– Это добро нам и не нужно. А ценится в наше время не только материал, но и его возраст, кто изготовил и где. Так что, быть может вот этот кругляшёк, - я подцепил пинцетом медную монету и покрутил её перед глазами, - стоит дороже, чем современная монета из золота.

– Вы люди – самая странная раса. Где это видано, чтобы старая медь стоило дороже золота?
– ответила джинния и вернулась к просмотру аниме. Со мною она на поиски кладов не захотела отправляться, оставшись дома, мол, она и так сделала всё, чтобы самый распоследний недотёпа отыскал чужие захоронки с ценностями.

За это я запретил ей в приказном порядке покидать квартиру, открывать кому бы то ни было дверь, отвечать на телефон или гостям за дверью, выглядывать из окон и вообще хоть как-то привлекать к себе внимание, включая интернет, где она уже успела понемногу обживаться.

– Да, кто-то к тебе сегодня днём приходил. Очень долго звонил и стучал, кричал. По-моему, это твоя наложница была, - как бы между делом со скукой в голосе сообщила мне джинния.

– И что ты сделала? – насторожился я, чувствуя, что без неприятностей не обошлось.

Джинния повернула ко мне лицо, на котором было такое неподдельное выражение искреннего удивления, наивности и честности, что у меня зубы заныли от нехорошего предчувствия.

– Ничего, мой господин, совершенно не обращала на это внимания. А когда мне шум надоел, то просто включила звук на телевизоре погромче, - сообщила она мне.

– Блин, - я хлопнул себя ладонью по лицу, - блин… ну, за что мне всё это?!

Забрав с собою банку с раствором и монетами, я ушёл на кухню. Там с трудом дождался, когда налёт на монетах размякнет и начнёт сходить, после чего по одной вынул монеты, ополоснул, высушил и убрал в монетный альбом, купленный специально для такого случая.

На следующий день навестил продавца в ларьке с DVD-дисками – фильмами и играми. Вряд ли их кто покупает в наше время, но владельцу (он же вечный и, по-моему, единственный продавец) было до фонаря, маржу он снимал с другого. По соседству с дисками притулились две стеклянные рамочки с зёленой бархоткой, на которой лежали коллекционные монеты: юбилейные российские десятирублёвки из современных монет, медные царские копейки, пятачки той же эпохи, серебреные гривенники советского времени и листок бумаги с крупными напечатанными буквами: покупаю и продаю старинные монеты.

– Привет, Николаич, - поприветствовал я плюгавого мужичка с тоскливым взглядом. По виду и не скажешь, что тот некогда держал полгорода в ежовых рукавицах, будучи начальником участковых в райотделе милиции по нашему району. Ушёл Прохоров на пенсию ещё в милиции, до реформы и открыл себе ларёк с дисками. За этим бизнесом что-то прикрывая, более доходное, например, скупку антиквариата и монет, как я выше предположил. Знаем мы друг друга неплохо, хотя и не друзья, так, хорошие знакомые, частенько сталкивающиеся на охоте. Тем более, разница в возрасте немаленькая.

– Привет, Вить. Что хотел?

– Сразу к делу, - хмыкнул я. – Да вот, хотел оценить кое-что. Монетки не посмотришь?

– Выкладывай, - мужчина хлопнул ладошкой по крошечному кусочку пластикового подоконника, выполнявшего здесь роль прилавка.

– Их много.

– Много, говоришь, хм… ладно, ты на машине?

– Да, - кивнул я.

– Далеко стоит?

– В двадцати метрах от тебя, сзади.

– Подгоняй ее сюда, напротив, чтобы я мог сесть в неё и присматривать за своими окнами.

Я мотнул головой вверх, намекая на запрещающий знак, который висел прямо на проводах, которые пересекали половину площади.

– Да брось, какие тут гаишники? Все катаются, один только ты честный. На крайний случай – ты мне товар привёз, только-только закончили разгрузку. По закону в этом случае можно под знак заезжать, - произнёс он.

Через пять минут Прохоров сидел рядом со мной на переднем сиденье и рассматривал мои трофеи. Сорок семь старинных монеток, десять серебряных – два гривенника и восемь двадцатикопеечных, тридцать семь медных пятикопеечных.