Из Канады мы двигались на юго-запад, иногда облетая горные хребты и скалы, высота которых была чрезмерной для пилота нашего летательного аппарата. Выходит, судя по горе, мы сейчас в Вайоминге, если память мне не изменяет, а до этого пересекли почти ровно по диагонали Северную Дакоту, так как Чёртова башня находится на северо-востоке штата, будущего штата. Наверное, будущего, так как французы поведали, что здесь до сих пор хозяйничают англичане и никакого намека на США нет и в помине. Дальше при том же курсе мы попадём или в Юта, или Айдахо, дальше будет Невада, Калифорния и вот он – здравствуй, Тихий океан! Это если я всё правильно помню из курса географии и по тем знаниям, которые я почерпнул из интернета.

От Калифорнии я бы не отказался, да и джиннии там должно понравиться. Одно плохо и это «плохо» – дорога, точнее, время, что мы затратим на путь в этот, пока ещё не существующий штат.

Внезапно ель зарыскала из стороны в сторону и стала снижаться.

– Что такое? Почему мы идём вниз? Ведь недавно только привал был? – забеспокоился я. – Бармина, ау! Что произошло?

Девушка молчала.

– Бармина?! – я попытался развернуться назад, но был остановлен крепкими девичьими руками, которые обнимали меня всё время перелёта. – Да что такое?!

– Духи… здесь враждебные духи обитают… враждебные нашему духу… - джинния говорила отрывисто, резко и отстранённо, словно, её мысли были в этот момент далеко или она вела попутно ещё одну беседу, например, с нашим пилотом.

– Это опасно? Очень?

– Мы может упасть.

Я глянул вниз и от души выматерился.

Между тем, сосна ускорила свой полёт и снизилась ещё больше, потом ещё и ещё… пронеслись над горным хребтом, чуть ли не царапая мохнатыми лапами скальные макушки, прошлись над долиной, наполовину заросшей лесом, спустились ещё ниже, высота была метров сто уже, не больше.

В ушах свистел ветер, из глаз лились потоком слёзы, и приходилось сильно, почти до боли в шее опускать голову вниз, чтобы встречный поток воздуха не мешал дышать.

Из долины вылетели, как пробка из бутылки шампанского, и оказались на равнине или плоскогорье… да может и в очередной долине, только огромной, которой конца и края не было видно. Здесь наше воздушное судно опустилось ещё ниже, проносясь совсем недалеко от макушек деревьев, иногда встречающихся на нашем пути.

– Держись! Мы сейчас упадём! – внезапно закричала джинния. – Уже!!!

– Что?! Что уже?

– Падаем!!!

И тут сосна подо мною камнем полетела вниз, подарив пару секунд невесомости и чувства парения. Высота сразу опустилась метров до двадцати, и тут произошёл очередной рывок, на этот раз вверх, от которого толстый ствол наподдал мне под зад. Взлетев метров до тридцати и пролетев пару сотен, сосна опять провалилась в воздушную яму. И опять выровнялась и немного приподнялась, чтобы через несколько секунд полёта вновь броситься к земле.

– Озеро! – я крикнул во всю мощь лёгких. – Там!

В паре километрах от нас блестело в солнечных лучах водная гладь размером чуть меньше футбольного поля. Бармина – а это она удерживала летающее средство из всех своих сил – сумела с трудом дотащить нас до воды и уже там силы оставили её.

С десятиметровой высоты, привязанные к дереву, мы рухнули в воду.

За мгновение до приводнения, я успел вытащить нож, чтобы резать верёвки… и зря. От удара сосны о воду клинок выскочил из руки и булькнул на дно. Пока доставал второй, который висел на левом боку и скорее был тесаком, чем ножом, мы успели погрузиться метра на два.

Кое-как перерезав верёвки, я освободился сам и освободил джиннию, которая не подавала признаков жизни. А дальше начались проблемы из-за тяжёлой меховой одежды, которая намокла и превратилась в гири. Хуже всего было то, что одевалась куртка через голову, а намокнув, она буквально прилипла к телу. Опять пришлось браться за клинок, которым я распорол секунд за десять всю свою одежду, включая сапоги.

На берег я выбрался на последнем издыхании, наглотавшись воды и с горевшими лёгкими от нехватки воздухи.

Джинния лежала рядом без движения и больше походила на мёртвую. Даже кожа с красноватым оттенком побледнела, став серо-коричневой, со странной едва уловимой желтизной.

– Ба… кха-кха… Бармина, - окликнул я её и принялся тормошить. – Кха… Бармина, очнись…

Прижал два пальца к шее и не почувствовал сердечного биения. Грудь не вздымалась от дыхания.

– Бармина!

Я надавил несколько раз ей на грудь, потом приник к её губам и сделал выдох, иопять попытался запустить сердце непрямым массажем. И в этот момент она открыла глаза.