Курт открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Я прочла по его губам: моя девочка — но не услышала ни звука. Он снова в гневе потер руками свою макушку.

— Я верну деньги через несколько дней, если прошвырнусь до Миссисипи и Луизианы, и наведаюсь в казино.

Мы с Дексом переглянулись, меня не надо было просить дважды, чтобы я упала лицом вниз и пару раз бухнулась лбом об стол.

О чем я там говорила до этого? Что природа людей изменчива?

И тут как раз сработал звонок на нашем столике, означавший, что наша еда была готова. Декс еще раз сжал мое бедро, а потом выскользнул из-за столика с этой дурацкой звенящей штуковиной в руках.

Краем глаза я наблюдала, как мой отец потянулся рукой через стол.

— Риззи, — прошептал он.

Я продолжала смотреть, как он тянет ко мне свою руку, но осталась неподвижной.

— Поговори со мной.

Я посмотрела ему в глаза. Мне не нужно было прилагать никаких усилий со своей стороны, чтоб забыть все мои детские воспоминания отца. Воспоминания, которые удерживали меня от того, чтобы стереть его в порошок были… ничем. Я ничего не испытывала к нему.

— Мы уже говорим.

— Без этого придурка, — его зубы снова заскрипели.

Вот, дьявол. Нет.

— Я люблю этого придурка. Он останется.

У него было такое выражение лица, будто я дала ему пощечину.

— Да ты меня разыгрываешь, — сказал он с возмущением.

— Нет.

— Я никогда не хотел этого для тебя, — прошипел он. — Ты разве не понимаешь? Почему ты думаешь, я и Делия убрались оттуда? Мы не хотели, чтобы ты росла рядом с членами клана, и уж тем более, чтобы ты встречалась с одним из них.

У меня волоски на шее встали дыбом от злости. Неприязни. Горечи.

— События не всегда идут так, как ты хочешь, — я могла бы ему рассказать о том, почему я оказалась в Остине, но я не собиралась этого делать. Я была счастлива там, и не сожалела о переезде ни секунды. А этот человек не заслужил объяснения.

И, похоже, он сам так ничего мне и не объяснил.

— Ты не понимаешь…

— Тут нечего понимать, — резко оборвала его я.

— Твоя мама...

Чем больше он говорил о ней, тем сильнее мной овладевала злоба, потому что это заставляло меня думать о той женщине в его комнате, и о маленьком мальчике в Денвере.

— Не говори о ней.

Его светлые глаза блеснули. Нерешительность или, Бог знает, что еще сковало его.

— Она была любовью всей моей жизни.

Теперь он просто напрашивался на хороший пинок под зад от Декса. А еще лучше я сама отвешу этот пинок. Мои руки сжались в кулаки.

— Поэтому ты ушел? Потому что так сильно ее любил? Ты любил ее так сильно, что изменил ей и заделал ребенка на стороне?

Он рухнул обратно на свое сиденье.

— Ты не понимаешь, — повторил он.

— Нет, это я понимаю. Я понимаю, что по-своему ты любил ее, но кем были для тебя я и Уилл? Случайными происшествиями? — я задрала подбородок и сжала челюсти. — Ничем, правильно? Мы были для тебя пустым местом.

— Черт побери. Все совсем не так. Перестань быть такой враждебной и выслушай меня! — сорвался он.

Да, хватит с меня. Я была сыта по горло этим человеком и всей его чепухой.

Я с трудом сглотнула и глубоко вздохнула.

— Я здесь, потому что ты должен исправить ту заваруху, которую устроил с этими европейцами, пока они не убили меня или кого-нибудь из моих друзей. Это не визит вежливости, чтобы обсудить, какой ты дерьмовый человек, не говоря уже об отце.

— Хватит быть такой су…

Два подноса с пиццей, которые обрушились на стол, оборвали его на полуслове. Внушительная фигура Декса возвышалась над ним, побелевшие пальцы сжимали край столешницы.

— Рискнешь закончить это предложение, и я с тебя шкуру спущу.

Он хотел назвать меня сукой? Меня?

У меня перехватило дыхание, и слезы уже предательски подкрались к уголкам глаз. Я опустила голову, чтобы они не заметили мою реакцию. Пришлось сделать глубокий вдох, чтоб успокоиться.

Ну почему изо всех людей во вселенной мне достался в родственники этот мешок дерьма?

К несчастью, ты не можешь выбрать себе семью, как сказал мне однажды Сонни. Но в твоей власти выбрать кого-то другого. И, кажется, я отхватила ту вишенку на торте, с которой хочу провести остаток жизни. Сейчас я этого заслуживаю. Даже не считая рака и потери мамы с бабулей, я всегда хотела большего. Чем этот грязный бесхребетный человек.

Я моргала и моргала, пока вновь не обрела над собой контроль.