Слова камнем падают на дно желудка, когда я смотрю, как Люцифер выпрямляется и идет к дверям.

— Жду в коридоре. Чтобы ты знала, я никого никогда не жду. Ты здесь меньше суток, а я уже подчиняюсь твоей воле. И тебе даже не нужно было залезать ко мне в голову.

Как только дверь за ним закрывается, я вскакиваю с постели. Я тяжело дышу, потому что последние полчаса практически не дышала. Я не могу с ним завтракать. Уже плохо то, что он пришёл без приглашения в мою комнату и наблюдал за мной, пока я спала. Чёрт, а он всегда может так делать? Где он появится дальше? В ванной комнате? Я проглатываю крик отчаяния, который так и рвется из горла. Он не имеет права вторгаться в моё личное пространство и забирать ту маленькую каплю безопасности, которая, как я думала, у меня была. Я должна была догадаться, что он неспособен ни на грамм приличия и благопристойности. И знаете, что? Ему необходимо это услышать. Да пошло оно, я не собираюсь кланяться и держать язык за зубами, как другие.

Нико сказал, что Люцифер не любит скучать. Ну, повезло ему, он только что зажег петарду. Я поспешно умываюсь и одеваюсь в самый скромный наряд, который только можно отыскать в этом нелепом гардеробе — черную юбку из органзы длиной до середины икр и простую белую майку, которая больше походила на нижнее белье. Вся обувь в шкафу до тошноты дерзкая, поэтому я выбираю пару красных блестящих балеток. Скорее всего это домашние тапочки, но будь я проклята, если буду расхаживать на высоком каблуке по тюрьме, похожей на дворец. Забив на макияж, я собираю волосы в неопрятный хвост. Я здесь не для того, чтобы соблазнять его своими женскими прелестями. Ему повезло, что я оказалась такой любезной, что почистила зубы. Но когда я выхожу из спальни на трясущихся ногах, вы бы подумали, что я только что сошла со страниц французского Vogue.

— Вау…у меня нет слов.

— Что? — хмурюсь я, глядя на свой наряд. Не лучшая моя работа, но, чёрт, мне пришлось работать с тем, что дали.

— Ничего, ты просто… — Люцифер качает головой. Он шагает вперед и прикасается пальцами к выбившемуся локону. — Тебе идет этот цвет.

— Я полагаю, что должна сказать «спасибо».

— Полагаю да, — отвечает он с игривой улыбкой на губах. Он резко отходит назад и заводит руки за спину. — Пойдем. Шеф-повар приготовил что-то особенное. Мне не всегда удается есть в такой час и особенно в компании с такой красавицей.

Я следую за его размеренным шагом, оставаясь рядом, но при этом сохраняя приличную дистанцию. Его шаги легкие, словно он плывет на облаке. В коридоре стоит жуткая тишина, как и раньше, но я сильнее чувствую, что за мной наблюдают. Словно весь подземный мир восторженно глазеет на нас. Я скрещиваю руки под грудью, надеясь что так смогу заглушить бешенный ритм моего сердца.

— Я думала, ты можешь делать всё что захочешь? — спрашиваю я, уставившись вперёд. Не хочу даже краем глаза смотреть на эти жуткие картины. Я чувствую их, даже боковым зрением вижу, как они движутся. Но каждый раз, когда я только поднимаю глаза на эти древние произведения искусства они остаются неподвижными и застывшими в вечной поэзии.

— Ах, как там говорится черт найдёт занятье для ленивых рук. Всегда много дел — то забрать души, то наточить вилы, то рога отполировать. — Он искоса на меня смотрит, чтобы увидеть мое выражение лица.
– Шучу. Управлять намного труднее, чем думаешь. Слишком много волокиты.

Мы заворачиваем за угол и идем в противоположную сторону от столовой, украшенной в кроваво-красные камни. Я лихорадочно смотрю по сторонам, ища любые признаки что место мне знакомо, но вскоре понимаю, что мы идём в другое крыло. Куда он меня ведёт?

— В мои апартаменты, — отвечает Люцифер на вопрос, вырванный из моих мыслей.

Я бросаю на него хмурый взгляд.

— Ты читаешь мои мысли?

— Нет. Тебя легко читать. Не то, чтобы я жалуюсь, но с такими способностями, как у тебя, я бы следил за своим выражением на лице. Это может вызвать проблемы.

Раздраженная его оценкой, но в тоже время благодарна за совет, я убираю все эмоции с лица.

— Зачем ты мне это всё говоришь?

— Потому что я хочу помочь тебе. А помогая тебя, я помогаю себе. Моя цель — заставить тебя увидеть весь твой потенциал. Как только ты обретешь всю мощь, то тебя уже будет не остановить. Нас будет не остановить.

— А потом что?

Он резко останавливается у больших деревянных дверей с замысловатым резным рисунком и поворачивается ко мне лицом, опустив подбородок вниз, так что я могу видеть крапинки обсидиана на его белках.

— А потом…мы будем править.

У меня даже нет времени, чтобы перевести дыхание, как двери сами по себе открываются и моему взору представляется шикарная гостиная. Люцифер протягивает мне руку, чтобы провести внутрь, и я удивлена, что ноги подчиняются, желая оказаться внутри этого захватывающего пространства. Мраморные полы цвета грозовых облаков, которые рассекают молнии. Стены обшиты панелями, покрытые дорогой темно-коричневой краской, которая подчеркивает яркий свет, льющейся от хрустальной сверкающей люстры на потолке. Вся мебель выглядит вычурной, но весьма уютной. Было похоже, что я только что зашла в шоу-рум дизайнера, и каждый предмет был идеально подобран, чтобы отразить стиль и непристойное богатство. Гостиная граничит с маленькой комнатой, где находится круглый, большой стол, на котором стоит кувшин с апельсиновым соком и два стакана. Я даже не понимаю, что голодна, до тех пор, пока до меня не доносится запах бекона, яиц и свежеиспеченной выпечки. Я сжимаю свой рычащий от голода живот и делаю шаг в направлении стола.

— Иди, — говорит Люцифер, подталкивая меня к блюдам. — Остальное я могу показать тебе позже.

Ругая себя за слабость тела, я прохожу и занимаю один из двух стоящих стульев. Как только я касаюсь спиной спинки стула из боковой двери в нескольких метрах выходит прислуга с подносами, на которых стояли тарелки с поджаренной до золотистой корочки едой. Я практически пускаю слюни, когда тарелку ставят передо мной, наполненную моими любимыми продуктами на завтрак.

— Налетай, — улыбается Люцифер, подняв вилку и нож. Он режет стопку пышных блинов, политых маслом и сиропом. Он не сводит с меня глаз, когда раскрывает свои чувственные губы и кладет кусочек блина на язык.