— Ну все, сука, ты допрыгалась! — рычит Джонни, отталкивая Кристиана с его пути. Но он не сдвинулся с места — даже на миллиметр — и дальше пытается образумить этого шута. Какого хрена?

— Чувак, серьезно. Она это не серьезно. Уймись уже.

— Ты тоже хочешь, сраный членосос?!

Джонни замахнул мясистый кулак, но прежде чем яростный вздох сорвется с его губ и у него будет шанс нанести удар со всего размаху, я уже у него в голове, полностью обезоруживая его. Я даже на мгновенье позволяю почувствовать себя там. Там пусто и темно — выгребная яма неуверенности и злобы. Я хочу очистить себя от его душевной желчи как можно скорее. Находясь внутри его бесполезного мозга, я чувствую себя еще тупее.

— Опусти руку. — Мой голос четкий и внушительный, без всякой тревоги. Кристиан и команда сучек удивленно смотрят, как Джонни делает именно то, что я ему приказываю. Он смотрит прямо перед собой стеклянными глазами, не в состоянии двигаться под моим внушением. — Теперь повернись и извинись перед мои другом Кристианом за то, что назвал его сраным членососом.

Как только приказ слетает с моих губ, Джонни, словно робот, поворачивается к Кристиану. Неспособный побороть внушение, его голос дрожит, пока он произносит:

— Извини, что назвал тебя его сраным членососом.

Кристиан просто стоит, онемевший, смотрит то на Джонни, то на меня, потом снова на Джонни. Обычно я этого не делаю. Черт, я никогда раньше не разминала свои умственные мышцы перед людьми. Не знаю, из-за выпивки ли это, или из-за моего собственного угнетенного самосознания, но я устала быть послушной. Я сыта и устала бояться. Столько раз я могла дать отпор, но молчала. Больше не буду. Я побывала в аду и вернулась. Чего еще я должна опасаться?

— Что ты с ним делаешь, чокнутая?! — главная девушка Джонни, Донна, визжит. Я быстро поворачиваюсь к ней, что это почти выглядит неестественно. По-сверхчеловечески. И недолго думая, я вонзаю невидимые когти в мягкую, губчатую ткань ее мозга. Никогда не делала этого раньше. Черт, я даже никогда не пробовала. И я даже не испытываю страха, что связь разорвется. Я успокаиваю свои собственные психические бредни, делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на использовании моей воли на них.

— Закрой рот.

Накрашенные красной помадой ее губы ту же смыкаются в плотную, злобную линию.

— Сядь.

Она падает на грязный пол, прямо в лужу разлитого пива, заваленного размокшим картофелем.

Я снова обращаюсь к Джонни.

— Ударь себя по лицу.

От громкого хруста костей у меня сводит живот, но я не отвлекаюсь, даже когда остальные девушки начинают кричать от шока. Знаю, что все смотрят на нас. Я должна остановиться — мне просто необходимо остановиться. Но я не хочу. Его боль, его кровь…они лишь больше подстегивают меня.

— Еще раз. Сильнее.

Весь бар, кажется, замолкает в ошеломленном ужасе, делая хруст хрящей и звук разрывающей плоти гораздо более отвратительным.

— Теперь каждый раз, когда у тебя появиться желание стать маленьким говнюком, я хочу, чтобы ты бил себя по лицу, — требую я. — Ты меня понял? Отвечай.

— Понял, — хнычет Джонни через поток густой крови, хлещущей из его носа.

Я киваю. А затем поворачиваюсь к девушкам. В течение нескольких дней перед глазами стояла сцена. Как Люцифер приказывал женщинам, даже не уронив при этом ни единого слова. Как они рвали друг на друге плоть с ужасающим ликованием. Мне было противно, ужасно и физически отвратительно. Но больше всего, я была очарована этим. Как? Зачем?

«Не надо», тихий голосок шепчет у меня в голове.

Но даже этот голос не может отвлечь меня от очарования… от опьяняющего влечения к власти. Я хочу сделать это для себя. У меня все тело покалывает. Я буквально чешусь от необходимости почувствовать эту силу в своих венах.

— Иден… — слышу я, как кричит Кристиан. Он уже рядом со мной, но я больше не чувствую его присутствие. Я вообще ничего не чувствую. Я приоткрываю рот и у меня сводит дыхание. Я чувствую вкус ядовитых слов на языке, умоляющих, чтобы их произнесли. Яд настолько приторно сладкий и такой смертельный.

«Не надо», снова говорит голос, но на этот раз громче.

Это не имеет значения. Я приняла правильное решение. Я уже прошла точку невозврата. Вот кто я. Кем я должна быть. Кто сможет меня сейчас остановить?

Я ощущаю его, прежде чем он появляется. Даже издалека от его присутствия я становлюсь сверх возбуждённой, мысли путаются, а рот невольно открывается. И когда он открывает рот, чтобы заговорить, ярость, которая подпитывала мои порочные слова за несколько мгновений до этого, мгновенно превращается в пепел, позволяя стыду, раскаянию и, да, страху занять ее место. Я даже не могу понять, зачем я здесь… зачем это делаю. Я вырываюсь из принуждения моего разума и делаю шаг назад, сильно натыкаясь на стол в пабе, отчего гремят пустые стаканы, стоящие на нем.