— Теперь о моей жене. Ты видел того, кто привез наряды и лошадей для нас?

— Да, это личный маг её величества, лорд Кайт, говорят, он цепным псом сидит у ног королевы, не подпуская к ней никого.

— Что о нём скажешь? — перестав невидящим взглядом рассматривать темные стены, король Итар повернулся к воспитаннику.

— Силен, — ненаследный принц чуть поморщился, вспоминая, как попытался ненавязчиво прощупать своего конкурента на роль личного мага королевской четы. И хотя действовал с предельной осторожностью, приложило его знатно, пусть и всего лишь ментально. Даже кровь носом пошла, и это с его-то уровнем дара! Чуть подумав, вынужденно признался. — Сильнее меня. Но медальон королевы зачаровывает не он, остаточная аура другая, да и вообще… Там не сколько сила вложена, сколько умение работать с тончайшими потоками, а это требует многолетнего опыта.

Насколько Итар помнил, лорд Кайт где-то его лет, возможно, чуть старше. Не юноша, но Эйдал прав, значит, к фамильному артефакту королевского рода приложил руки куда как более опытный и опасный чародей.

— Значит, магистр Дарий. Сможешь узнать, из какого рода происходит этот Кайт?

— Постараюсь, хотя обещать не могу. Но если встречу его родителей, по сходству дара узнаю сразу. Он тревожит вас?

— В числе прочих. Полог не убирай и позови её величество.

Эйдал пару мгновений поколебался, будто собирался возразить, но всё же кивнул и вышел из купальни. Оставшись в одиночестве, король Итар ещё раз перепроверил спрятанное оружие и попытался понять, чем его так тревожит маг жены. Уровнем силы? При дворце не стали бы держать бездарность. Степенью осведомленности? Тамила через горничную распорядилась о принятии некоторых мер безопасности, потому, как ни старалась служанка держать в тайне этот приказ, знающие люди уже готовились к сегодняшнему представлению нового правителя. Кто-то спешно устранял свидетелей своих темных делишек, кто-то прислал наемников с распоряжением быстро и по возможности тихо избавиться от вдруг появившегося короля, а кто-то притащил им придворные наряды.

— Вы посылали за мной, ваше величество? — тихий голос жены отвлек от бесплодных раздумий.

Королева Тамила стояла в паре шагов, как всегда спокойная и невозмутимая. Разве что по быстро бьющейся на виске жилке и можно было понять, что в душе она не так безмятежна.

Впервые он мог рассмотреть её в ярком свете, не прячущуюся в тени капюшона, с чистым лицом, не залитым кровью. Она казалась даже более одухотворенно-отрешенной, нежели самая ревностная из жриц. Тонкие черты лица, которое нельзя было назвать хорошеньким, скорее, нечто на грани красоты и уродства. В ней было всего слишком.

Слишком острые скулы, слишком белая кожа, слишком бледные губы, которые сейчас более темной розовой линией пересекал след от лезвия. Слишком темные брови и ресницы, только усиливающие контраст с белизной щек, не ведающих румянца. Слишком яркие глаза странного, почти желтого цвета, при этом они совершенно не казались теплыми, наоборот, взгляд был ледяным. И слишком умным, но это рассмотреть было под силу не каждому. Как и понять, что, несмотря на болезненную хрупкость маленького тела, воля у правительницы была несгибаемой. Такой же, как ровная линия спины, не утрачивающая королевской осанки, даже когда сама Тамила была полумертва от усталости.

Похоже, придворные привыкли к тому, что королева это маленькая девочка, тихая и послушная, не решающаяся пойти наперекор Совету, и просто перестали обращать на неё внимание. Воздавали необходимые почести, не замечая, как девочка выросла, пусть и не торопится предъявлять права на единоличное правление. Вместо этого она наблюдала, запоминала и учила сложные правила политической жизни, пока не случилось того отравления, после которого её и вовсе списали со счетов, считая уже фактически мертвой.

Сейчас, в роскошном белом платье, с перевитыми жемчужными нитями косами, королева напоминала не свою дальнюю прародительницу, ставшую причиной распри между детьми Богини, а горную айни. Духа, являвшегося уставшим путникам, бредущим по заснеженным тропам, в образе нежной и беззащитной девушки, взывающей о помощи. Вырваться живым из рук этой «девчушки» удается лишь единицам, и те до конца своих дней вздрагивают при приближении любой женщины.

— Да, благодарю, что не стали медлить. — Он бы предложил ей сесть, если бы было куда. Вместо этого же поцеловал тонкие пальцы, затянутые в шелковую перчатку, и сразу перешел к делу. — Думаю, уже сегодня Совет попытается признать наш брак недействительным. И первый же вопрос, который вам зададут, будет — почему вы вообще на него решились, не сообщив ничего советникам.

— Признать его недействительным они не смогут. Если бы я просто вышла за вас замуж — да, но корона признала ваше право быть королем, пути назад нет. Но они могут попытаться, — её величество подняла ладонь, показывая перчатку, на которую он уже обратил внимание. — Пока мы не осуществили брак, я не дам ни одному магу прикоснуться ко мне, чтобы у них не было малейшего повода сомневаться в законности союза.

Её голос был тих и нежен, но в едва слышных нотах треснутого хрусталя звучала усталость. И, вместе с тем, решимость и уверенность. На чем эта уверенность основывается, король ещё не знал, но был уверен, что скоро это изменится.

— Мы должны решить, что именно вы скажете Совету. Думаю, правда будет излишней. — Тамила чуть нахмурила брови, но не прервала, ожидая, когда он закончит. — Это я обратился к вам с предложением брачного союза, взамен обещая помочь решить проблему северян.

Королева отрицательно качнула головой:

— Нет, это никого не убедит. Если бы не решение о моей свадьбе с конунгом, я бы не поверила тому, кого подозревают в покушении на мою жизнь, и его обещаниям. — Тамила на мгновение прикрыла глаза, о чем-то задумавшись. — Вашими первыми действиями в качестве правителя будет попытка взять власть над армией и казной, не так ли?