Она никогда не говорила с ним подобном тоне, наверное, оттого на мгновение глаза мага полыхнули странным огнем.

— Приношу нижайшие извинения, я был не прав. Если таково ваше искреннее желание, я подчинюсь, но всё же прошу позволить продолжить путь вместе. Конечно же я с радостью и гордостью представлю народу его нового правителя.

Вместо ответа Тамила повернулась к своему мужу, с удивлением и даже некоторой досадой отметив, что, похоже, его этот разговор забавляет. Уж вызывает искреннее любопытство, так точно. Что именно он мог найти забавного в отвратительной сцене, в которой ей пришлось принимать участие, она не поняла.

— Я принимаю ваши извинения, впредь будьте внимательнее, — король, не обращая более внимания на провинившегося мага, остановил лошадь, принудив к тому весь кортеж, и взял за руку жену. — Но это излишне, нас уже встречают и меня есть, кому представить народу.

Тамила чуть свела брови, ожидая продолжения, но его не последовало. Зато впереди, с рыночной площади, которую ещё не было видно из-за поворота, донесся звучный и очень знакомый голос, провозгласивший:

— Богиня услышала наши молитвы, даровав нашей королеве, пусть будут дни её долгими и светлыми, супруга, равного ей по происхождению и мудрости. — Королева, едва сдерживаясь от того, чтобы, подобно простолюдинке, вытаращить глаза и отрыть рот, услышав последнее, нервно хмыкнула. — Приветствуйте благословленного духами предков и по праву носящего венец правителей короля Итара!

С последними словами они вступили на мелкий камень мостовой, которым была выложена рыночная площадь. Людей было даже неожиданно много, королева не представляла, что сюда вообще можно вместить такую толпу. Целое море лиц, повернувшихся в их сторону, отпрянуло в первое мгновение, а затем разразилось приветственными криками.

Она улыбалась, стараясь делать это так, чтобы казаться счастливой, хотя, наверное, начни она плакать, никто особо и не заметил бы. Все взгляды были прикованы к её мужу, выпрямившемуся во весь немалый рост, так, чтобы его было видно издалека. И всё ещё продолжающий держать Тамилу за руку, не обращая внимание на то, с какой силой она впилась в его ладонь пальцами. Если бы не перчатки, наверное, ногтями оцарапала бы до крови.

Королева слушала речь мужа, что-то очень правильное и нужное в этот момент, отмечая, что некоторая скованность встречающих отступает, сменяясь надеждой и воодушевлением. Особый подъем этого воодушевления народ испытал, услышав, что через несколько дней планируется большой праздник, посвященный их бракосочетанию.

Тамила в нужных местах кивала и всем своим видом выражала поддержку всем его словам, мысленно цепенея, когда встречалась взглядами с тем, кто представлял народу нового правителя. И лихорадочно пыталась понять, кого же она собственноручно возвела на престол, если первым, кто преклонил колени, давая клятву верности королю Итару, был её собственный военачальник Таул Хетт.

Несмотря на тревогу королевы, народ вполне благосклонно принял нового правителя. Чем ближе стояли стражники из личной гвардии королевского дворца, тем сильнее была благосклонность. И те пугливые шепотки и косые взгляды, которые она замечала по дороге на рыночную площадь, перестали волновать. Нельзя сказать, что на Тамилу снизошло спокойствие, скорее, смирение и понимание, что теперь от неё мало что зависит. Более того, её вмешательство крайне нежелательно, ведь она сменила венец правителя на корону супруги, и слово короля Итара стало куда как весомее её собственного. Если учесть, что и раньше мнением королевы никто особо не интересовался, кардинальных перемен не было, и все же не отпускало ощущение дезориентации.

Поддержка армии оказалась совершенно неожиданной, и даже стало немного обидно за то предложение помощи в храме. Теперь она и сама видела, насколько наивно было верить, что тем самым она сможет внести разлад в Совет. Чего Тамила не ощущала, так это уязвленности от того, что муж не поставил её в известность по поводу поддержки Хетта. Между ними не было доверия, и это разумно. Да и просто говорить вслух о подобном накануне столь значимого события, исход которого пока неясен, глупо. Но вопрос с преданностью военного министра Гарету стоило прояснить.

Тем временем воодушевленные жители Кальдора возжелали лично сопроводить долгожданного правителя к дворцу, и теперь по улицам двигалась многочисленная людская толпа, от шума которой кони нервно прядали ушами. Жеребец Тамилы и вовсе попытался встать на дыбы, но твердая рука короля, казавшегося в тот момент полностью поглощенным разговором с военачальником, мгновенно перехватила узду, и конь, недовольно заржав, всё же смирился. Произошло это так быстро, что королева даже не успела испугаться, а лорд Кайт — среагировать.

— Кони встревожены, — супруг повернулся к Тамиле, смерив её внимательным взглядом. — Быть может, вам лучше пересесть ко мне?

С точки зрения удобства и демонстрации их чувств, предложение было здравым, но все же королева с нежной улыбкой отказалась:

— Думаю, не стоит. До дворца осталось всего несколько минут пути.

— Что ж, как пожелаете.

Отвергла предложение она хотя бы потому, что, сидя в одном седле, они представляют собой очень удобную мишень для убийцы, буде такой поджидает их по дороге. Да и охранникам проще будет закрывать собой каждого по отдельности. Магические щиты замечательны сами по себе, но ни от стрелы, ни от кинжала не уберегут. Хотя Тамила слышала о таких щитах, которые способны отразить и физический удар, но они настолько энергоемки, что проще ехать в толстостенном железном коробе.