— Что вы мне дали?

Тамила на мгновение заколебалась, решая, говорить ли правду в полной мере или же стоит отделаться общими фразами. И почти решилась на второе, но все-таки призналась:

— После того, как чародеи помогали мне с той мазью, я немного усовершенствовала рецепт поддерживающего зелья. Оно на основе моей крови. Мне или вам вреда не принесет, но кому-то другому принимать его я бы не советовала. Оно действует?

По бледным губам скользнула едва заметная улыбка:

— Думаю, да. Во всяком случае, боли от раны я не ощущаю. Тело ниже груди, впрочем, тоже. И надеюсь, что это просто временный эффект.

— Эээ… Я тоже надеюсь… — Королева быстро перебрала в памяти компоненты, но не нашла ничего, что могло бы вызвать подобный эффект. Видимо, наложилось на ещё не вышедшее из организма тонизирующее. В любом случае, она была уверена, что паралич этот носит не постоянный, хотя и тревожащий характер. — Это скоро пройдет.

Быстрый взгляд на окно, которое Тамила специально не стала занавешивать, и едва слышный вздох — там смеркалось. Значит, впереди почти вся ночь, которую ещё нужно пережить. Несколько утешал тот факт, что говорил король вполне уверенно и больше не делая между словами пауз, будто набираясь сил.

— Больше не давайте мне его.

— Уверяю, онеменение пройдет. — Она не раз слышала, что мужчины в болезни чувствуют себя более уязвимыми, потому могут капризничать, но ни разу не сталкивалась лично. Теперь же могла убедиться в этом на личном опыте. — Это побочный эффект, который не будет…

— Дело не в нём. — Итар не только перебил жену, но и открыл глаза, глядя на Тамилу странным взглядом. Она могла поклясться, что в нем было нечто, весьма похожее на вину. — Пока я в ослабленном состоянии, не давайте мне ничего, содержащего даже малую толику крови.

— Могу я спросить — почему?

— Северянам перед боем дают специальный напиток, шаманы Ратуса делают его на основе человеческой крови. Это вызывает особое состояние, оно переводится, как «ярость битвы». Раненый начинает сражаться ещё ожесточеннее, уже не замечая разницы между врагами и соратниками.

Тамила припомнила, что читала о чем-то подобном, но преподносилась эта информация в качестве древней легенды, но никак не реального факта.

— Я не шаман, да и вы не северянин, потому не тревожьтесь, — она улыбнулась и хотела уже снова лечь рядом, когда муж ответил:

— Наполовину. — И, столкнувшись с недоуменным взглядом, пояснил. — Я наполовину северянин.

Она всё ещё непонимающе хмурилась, но в памяти сразу всплыли слова жрицы — о том, что девочка, привезенная откуда-то издалека, была не только сильна, но и совершенно не похожа на других, странное имя, странная красота… А ведь генеалогическое древо его отца можно было проследить на многие века.

— Как? — голос немного осип, потому получилось тихо и хрипловато.

Итар попытался приподняться, но Тамила тут же положила ладонь на его плечо, не давая шевелиться. Очередное не самое приятное открытие о его родословной не повод давать ему двигаться с риском истечь кровью. Хотя открытие о происхождении матери было не просто неприятным, оно могло стать настоящей проблемой, особенно в условиях предстоящей войны.

— У северян нет магов в нашем понимании. Мальчиков, рождающихся с даром, отдают шаманам. Я не знаю, что за обряды проводят над ними, но выживает один из пяти. Девочек с даром приносят в жертву сразу после рождения. Само существование такой женщины противоречит их религии, их считают злыми духами, вселившимися в тело младенца. — Тамила слушала, с болезненным вниманием всматриваясь в глаза мужа, внутренне надеясь, что это отголоски ранения. Или её зелья. Потому что факт кровного родства короля с захватчиками сейчас крайне осложнит ситуацию. — Все выжившие дети посвящаются Ратусу, подчиняясь его воле.

— Почему она осталась жива?

— Она рождена от брата прошлого конунга и его наложницы. Роженице было четырнадцать лет, и никто не верил, что она и ребенок выживут, слишком была слаба, потому шамана для проверки владения младенцем дара, позвали не сразу. У наложницы осталась сестра, их обеих подарили ярлу собственные родители. Младшая была красива, она попала в постель господина, старшую же приставили к ней служанкой. Наложница умерла во время родов, взяв с сестры клятву, что та позаботится о её дочери. Когда шаман объявил, что девочка одержима и должна быть предана очищающему холоду моря, служанка выкрала ребенка и сбежала. Ей в каком-то смысле повезло, почти сразу она попала в плен во время набега соседнего племени варваров. Шаманы не Её жрицы, они не видят дар без специального обряда, никто не подумал, что ребенок смог избежать принесения в жертву. В те времена Орис пытался наладить отношения с северным соседом, в конце концов, когда Беатли было около шести лет, они как-то оказались на судне, следующем в Ласаи.

У него явно пересохло в горле, и Тамила поднесла чашу с водой, попытавшись осторожно поддержать его голову, но наткнулась на сопротивление. Похоже, супругу действительно стало лучше, если он начал проявлять извечное мужское упрямство и нежелание демонстрировать слабость.

— Там её заметили жрицы? — чашу она не поставила на место, стиснув пальцами и прижав к груди.

— Да. К тому времени тетка умерла, судя по тому, что о её болезни помнила мать, это было какое-то проклятие, которое не смогли снять жрицы, они вообще впервые такое видели.