— Шаманы Ратуса?

— Думаю, да. Они властны над теми, кто посвящен ему, но она не знала, возможно ли проклясть не только тех, кто непосредственно прошел обряд, но и их потомков. Поэтому, когда я родился, мать принесла меня в храм, прося Её благословения для младенца. Жрицы видят во мне что-то чужеродное, потому Маара так сопротивлялась нашему браку. Поэтому прошу вас, никогда больше в подобном состоянии не давайте мне кровь. Не думаю, что память предков-варваров проснется, но всё же лучше не рисковать.

Тамила задумчиво провела рукой по своей шее и поняла, что до сих пор так и не сняла подарок супруга. Щелкнула застежкой, ощущая, как теплый жемчуг тяжело скользнул в ладонь. Шее сразу стало легче, и по коже пробежал легкий прохладный ветерок от приоткрытого окна.

— Нельзя, чтобы эта правда стала кому-то известна. Ваш брат знает тайну происхождения вашей матери?

— Эйдал — нет. Сафар — да. Но он никогда не скажет об этом, ведь тогда я могу озвучить имя отца, а ему это крайне невыгодно.

Она медленно кивнула, обдумывая услышанное. Наверное, Тамила ожидала чего-то в этом духе, потому что почувствовала волнение от вероятности раскрытия этой тайны, гнев на жестокость северян, но почему-то почти не удивилась. Возможно, потому что её супруг внешне сильно отличался от других знакомых ей мужчин. И более высоким ростом, и светлыми глазами и волосами…

Внезапно королева тихо рассмеялась, бросив драгоценные жемчуга на пол у кровати и прижав ладонь к губам, чтобы заглушить смех.

— Я мог ожидать разную реакцию на новость о происхождении матери, но не такую. Что вас рассмешило?

Подавив нервное хихиканье, Тамила подняла глаза на мужа:

— Я проделала такой путь, угрожала жрицам, незваная явилась во враждебную страну и почти вынуждала вас взять меня в жены, чтобы избежать брака с северянином. И оказалась замужем за тем, в чьих жилах течет кровь конунга варваров. Похоже, Ей зачем-то нужно, чтобы кровь наших народов смешалась.

Он задремал, ну, или вполне правдоподобно изображал это, и Тамила не стала тревожить, надеясь, что эта передышка даст королю отдых. Об оставленном без присмотра посольстве она не беспокоилась, зная, что советники не дадут им заскучать. Да и не до скуки сейчас Сафару, тщательно лелеемый план провалился, и теперь ему нужно уменьшить возможные последствия. Пусть доказательств его причастности нет, но их никто и искать не будет, слишком жадным было внимание в конце приема.

— Как давно вы знаете, что можете безбоязненно касаться короны?

Тамила только вздохнула, прикрыв глаза. Уж лучше бы супруг действительно спал…

— Со дня нашей свадьбы.

Она не видела смысла лгать, даже если принять за истину, что лорд Эйдал не скажет, насколько уверенным жестом она сняла с головы мужа корону, лгать Тамила не хотела. Слишком дорогую цену ей пришлось платить за недомолвки.

— Память крови?

— Возможно. Я не знаю, почему венец продолжает признавать меня.

Король едва заметно усмехнулся, так и не подняв веки.

— Пусть это будет нашим секретом.

Тамила, которая и супругу не собиралась говорить об этом странном факте, если бы не его наблюдательность, молча кивнула, а затем, подумав, спросила:

— Вы тоже считаете, что это Сафар устроил на вас покушение? — раз он все равно не спит, стоило воспользоваться моментом, чтобы задать мучавшие её вопросы.

Ответил он не сразу, королева даже подумала, что он все-таки задремал:

— Не знаю. Сафару выгодна моя смерть, он не заинтересован в том, чтобы меня просто ранить. Хотя на первый взгляд покушение и выглядит его рук делом, мне кажется, здесь отметился кто-то другой. Думаю, тот же, кто убил вашего дядю.

— Почему? Разве королю Сафару не выгодно проявление вашей публичной слабости? Ведь тогда он мог претендовать на роль наместника Гарета, раз другие представители мужской линии Ассандеров не могли поддержать вас.

— Потому что у него достаточно проблем в Орисе, чтобы добавлять себе головной боли с Гаретом, — Итар чуть шевельнулся и тихонько зашипел сквозь зубы. Похоже, чувствительность понемногу возвращалась. — Он так и не смог договориться с магами Ориса. До отрытого противостояния дело не дошло, но тем стало известно, что он пытался убрать Эйдала. Пусть чародеи не кажутся такими уж сплоченными, но это плевок им в лицо. Попытка устранить сильного мага, вынужденного бежать из страны от преследования наследного принца… — Он едва заметно качнул головой. — Не говоря уже о том факте, что Сафар пытался убить собственного брата. В Орисе неспокойно, и, как бы ни хотел мой родич оставить о себе славу великого завоевателя, сейчас у него несколько иные проблемы. Его вполне устроило бы, если бы я просто умер. Ведь тогда семейный дар, не найдя продолжения в моих потомках, вернется в королевский род в следующем поколении. Но затевать сейчас интриги по моему свержению ему невыгодно и просто некогда. Быть может, через год-два, когда в Орисе станет поспокойнее, но не теперь.