— Его и так считают идиотом, — отозвалась я. — Идиотом и слабаком. Потому что именно таким он и был, госу…

Она отвесила мне хлёсткую пощёчину и поморщилась.

— Правду говорит мне Ванхи, что ты женщина?

Он-то откуда знает? Хотя какая уже разница…

Я усмехнулась и спросила в ответ:

— А правда, что ваш сын каким-то образом сам меня призвал?

На мгновение в глазах королевы сверкнула ненависть, достойная юрэй.

— Как бы я хотела вытащить тебя, настоящую, дрянь! О, тогда бы я лично тебя растерзала! Отрезала бы от тебя кусок за куском, пока ты была бы ещё жива, а потом… — Она запнулась. Покачала головой. — Ты же женщина. У тебя есть дети?

Я пожала плечами.

— Если были, — продолжала королева. — Тогда ты должна понимать, каково это: видеть тело своего первенца, любимого мальчика, ради которого я убила бы, стёрла эту паршивую Лянь с лица земли и бросила вызов богам. Видеть и понимать, что внутри сидит совершенно другой человек.

Я понимала. Наверное, это примерно так же больно, как понять, что мать обманула тебя. Что в её теле сидит какая-то злобная стерва, которая лишь притворялась доброй и заботливой. А на самом деле всё это время она желала тебе смерти.

— Как будто это был мой выбор! — пробормотала я и снова получила пощёчину.

— Молчи, — прошептала королева. — Ради всего святого, молчи.

Я и правда замолчала, а государыня отошла к императору, наклонилась, погладила его по щеке.

— Он был почти хорош, когда бывал в себе… Жаль, он не увидит, как я разнесу его любимую империю по камням… Ну а ты, — она повернулась ко мне, — конечно, умрёшь. Но проливать королевскую кровь нельзя, или твой преемник тоже будет в опасности. Что же мне делать?..

— Преемник? — не выдержала я.

— О да. Твой сын.

— Кто? Откуда?

Королева улыбнулась.

— Все знают, что Йоко провела с тобой ночь. Два дня назад? Когда она внезапно объявит, что беременна, никто не усомнится, что отец ты. А через положенное время у неё родится сын.

… Она станет императрицей-матерью, а её ребёнок — императором, при котором, конечно, будут регенты…

Я зажмурилась на мгновение.

— Она же умная девушка. Как вы уговорили её на эту авантюру?

— Уговорили? — удивилась королева. — Зачем её уговаривать? Помнишь, Угэдэя, кочевника?

Я вспомнила «интересного» мужчина на семейном обеде и то, как смотрел на него император.

— Угэдэй шаман, — продолжала королева. — Он умеет убеждать Шепчущих. Твоя Йоко ничего не будет подозревать до последнего. Она даже будет уверена, что ты жив — знаешь, чтобы родила спокойно. А потом… Кому она потом нужна? А ребёнок — ребёнок будет поистине царских кровей. Йоко — пр — нцесса, хоть отец и был свергнут, и ты…

— Господи, замолчите, — прошептала я. — Хватит.

— Хватит, — повторила королева. — Согласна. Тебя это не должно беспокоить. Тебе это и знать не нужно. Тебя, самозванка, запрут здесь, без воды и еды, а к концу месяца вынесут твой труп. Я похороню сына с почестями, — тихо добавила она. — Когда тебя в его теле уже не будет. Бедный Ичи…

Бедный! Запихнул меня сюда — и разбирайся с его чокнутой семейкой!

— Идите вон отсюда, — попросила я. — Не хочу вас больше видеть.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— А как же мольбы и просьбы о пощаде?

— Пошла вон!

На этот раз королева не обиделась. Она хмыкнула, посмотрела на меня, потом отвернулась и действительно исчезла за дверью.

Вместо неё в темницу заглянул Ванхи. Подхватил императора и как-то странно, плотоядно облизнулся.

— Чем она тебя купила? — спросила я напоследок. — Сколько ты стоишь, Ванхи?

Он улыбнулся.

— Дорого, господин. Она пообещала отдать мне всех Шепчущих.

— На кой они тебе?

— А ты ещё не поняла, девочка? — протявкал вдруг евнух изменившимся голосом. Очертания его тела поплыли, превращаясь в упитанного… вроде бы енота — не сильна я в зоологии.

Но когда-то Ванхи долго втолковывал мне тонкости местной мифологии.

— Тануки? — устало удивилась я. — Ты ли это?

— Славно я тебя провёл, а? — оскалился енот. — Славно… — Он щёлкнул когтистыми пальцами, и в углу темницы появился стол с письменными принадлежностями. — Допиши свои записки, девочка. Они интересные, мне нравятся…

Он снова потянул носом, облизнулся, и я подумала, что он сожрёт императора. Только бы не здесь.

— Уйди, ради всего святого, — попросила я.