— Но Ванхи…

— А тебя не удивило, что из стычки с Плащами выжил только он? Зачем мне посылать своих солдат на смерть? Да ещё и гвардейцев. Я их казню, конечно, время от времени, если заслужат. Но с тобой поехали отборные телохранители: нельзя мне было тебя терять, Ичи. Ты мой наследник, в конце концов. Тебя должны были вывезти в ссылку, подальше от столицы, чтобы эта ведьма до тебя не добралась. Но она умеет проворачивать такие вещи. Насчёт Ванхи я тоже удивился, раньше обычный был мальчик…

Я зажала уши.

— Неправда. Прекратите!

Император рассмеялся.

— Конечно, легче поверить заботливой матери, которая интересуется, как там твоя грудная боль, ведь она совсем недавно отправила тебе средство, чтобы эта боль сделалась сильнее. Ты ей нужен, Ичи, чтобы свергнуть меня. А потом — угадай, что с тобой будет.

Я стиснула зубы и запрокинула голову, прогоняя слёзы. Господи, эта жестокая игра когда-нибудь закончится?

— Я вам не верю.

— У тебя будет полно времени, чтобы во всём лично убедиться. Я не самый лучший отец, Ичи, но, милая, но и ты в состоянии сама о себе позаботиться. Предлагаю союз, — император протянул мне руку. — Мы сейчас идём и разгребаем всё то дерьмо, которое ты, дура, по женской солидарности и собственной глупости натворила. А потом я делаю из тебя настоящего наследника, каким должен был стать Ичи. С уважением двора, посещением аудиенций, — вот этим всем, тебе понравится. Мне передавали твои идеи, они интересные. Хочешь, найдём твоего телохранителя — и тешься с ним, сколько пожелаешь. Ты мне нравишься, ты мне удобен — давай работать вместе.

Я ненавидела его по-прежнему, и он, конечно, оставался таким же психом, как раньше. Но он говорил дельные вещи, и если маленькая девочка внутри меня рыдала из-за предательства матери (ещё одного, со мной это раньше уже бывало), то голова моя думала. И понимала, что прямо сейчас союз с императором мне и впрямь удобен.

Я протянула руку в ответ.

И тогда — случайно или нет — амулет на моей груди открылся, и лоскут с костью мягко, неслышно упали на пол. Император, хмурясь, посмотрел на них, потом перевёл взгляд мне за спину. И его глаза расширились.

Повеяло знакомым холодом.

Я обернулась.

Малышка-императрица в роскошном саване и стояла у стены, и её распущенные волосы влажно поблёскивали, а кожа бела серой, как застиранная ткань. На руках у девушки сидел кролик, глаза его сияли, а в открытой чёрной пасти красовались такие клыки, что даже дурак бы понял: это ёкай. Но привлёк меня даже не он, а здоровенный рубец на шее императрицы.

— Майко, — император нервно улыбнулся и шагнул к двери. — Милая…

— Ты убил её, — выдохнула я, глядя на них. — Ты всё-таки её убил! Зачем, она же никого не трогала!..

Никто меня не слышал. Мёртвая императрица медленно и тяжело, как юрэй, которой наверняка и была, шла к императору, и пол под её ногами покрывался льдом, а дышать делалось всё тяжелее от мороза. Император упёрся спиной в дверь, толкнул, но она не открылась. Тогда он шумно выдохнул.

— Майко, ты же знаешь, это был не только я…

Императрица улыбнулась, и эта улыбка, клянусь, была острее клинка. Император захрипел и схватился за грудь.

Мы смотрели на него: я, юрэй и её кролик.

Он был прав, когда говорил, что умрёт от сердечного приступа. Но кто же мог подумать, что так скоро.

Я тоже скребла руками стену и до крови кусала губы: господи, ну зачем? Зачем здесь столько крови и жестокости?

Когда государь затих, юрэй обернулась ко мне. Медленно погладила оскалившегося кролика. И растаяла в тени, а чья-то рука стащила с моей шеи медальон, заботливо положила лоскут с костью обратно. И голос Ванхи сказал:

— Ещё пригодится для дамы Фэй… Проходите, госпожа.

Дверь открылась, и в темницу зашла королева Рё-Ка.

«Вокруг тебя одни предатели, — сказал мне однажды император. — Предатели и убийцы». Я уже тогда понимала, что он прав, но, чёрт возьми, не представляла — насколько.

Королева Рё-Ка окинула меня быстрым взглядом, потом склонилась над государем. Коснулась запястья, закрыла глаза, словно считала пульс. Потом улыбнулась Ванхи.

— Прекрасно. Тебя ждёт награда.

Я руками оперлась о шершавую стену, иначе бы упала. И захотела исчезнуть. Закрыть глаза и забыть всё это навсегда. Как часто я хочу этого здесь!

Королева Рё-Ка тем временем изучила зеркало, приказала, а Ванхи легко подхватил его и вынес за дверь. Я услышала, как он говорит с кем-то, наверное, с гвардейцами. Но всё это было уже неважно.

А по-настоящему важным было лишь одно: королева такой же псих, как и её бывший муж? Или она всё-таки убьёт меня быстро.

Словно в ответ на эти мысли государыня сказала, тоже прислонившись к стене:

— Я думала заставить тебя убить императора лично. Это была бы отличная сцена и достойная смерть для этого мерзавца… Ещё я думала объявить тебя сумасшедшим. Ты мог бы, например, броситься с мечом на свою невесту, на это отродье, Йоко… Тоже неплохо. Но я этого не сделаю. Знаешь, почему? Я не хочу, чтобы моего сына запомнили убийцей или идиотом.