Ли встал передо мной на колени и тихо позвал:

— Госпожа?

— Уйди, — прошептала я.

— Госпожа, мне нужны ваши волосы.

Что?

Ах, ну естественно, не я же! Сейчас скальп снимет и уйдёт. Как в лагере Плащей, когда ему плевать было, что со мной сделают.

Я попыталась отодвинуться, но места в темнице было мало для двоих: я упёрлась спиной в стену. И сидела потом так, смотрела на Ли. Он всё ещё был для меня как желанный источник, ненавистный одновременно. Надо же — я и не знала, что так бывает! Как можно любить кого-то и в то же время ненавидеть?

Ли тем временем отрезал у меня (то есть, конечно, у принца) длинную прядь — она казалась змей в неверном лунном свете — и отошёл к столику с моей незаконченной запиской. Хитро скрутил эту прядь и что-то прошептал.

Вдруг повеяло ветром — чистым, душистым ветром с разнотравья.

Потом Ли отошёл, а у стола остался сидеть… принц. Конечно, не настоящий — всего лишь моя копия. Левым боком он привалился к стене и невидяще смотрел, как чернила растекаются по рисовой бумаге.

В темнице было тихо, и я точно помню, что этот принц не дышал.

Ли встряхнул руками — мягко засветилось, ловя блик лунного луча, кольцо со змеёй у него на пальце — и шагнул ко мне. Снял прикреплённую к поясу кожаную флягу. Я услышала плеск воды и это был самый красивый звук, исключая голос Ли, который я когда-либо слышала. Он завораживал.

Ли поднёс флягу к моим губам.

С тяжёлым вздохом я сжала зубы и отвернулась. Это было безумно сложно, я очень хотела пить.

Но я всё ещё не до конца потеряла рассудок и знала, к чему это приведёт.

— Госпожа, — позвал Ли. — Пейте.

— Уйди.

«Оставь меня в покое, хватит», — сказать это у меня дыхания не хватило.

Тогда он осторожно раздвинул горлышком фляги мои губы и поднял руки так, чтобы вода потекла мне в рот.

Это было уже сильнее меня: я разжала зубы и глотнула, — а потом уже не могла остановиться. Вода и впрямь была чудесной. Наверное, самой вкусной в моей жизни. Обычная вода.

Хотя кое-что я всё-таки смогла. Когда фляга опустела, я не стала делать последний глоток. Я набрала полный рот и, когда Ли убрал флягу, плюнула.

Ли спокойно утёрся рукавом, поймал меня за запястья — я пыталась вытащить его кинжал, но слишком ослабла, руки не слушались. Я и встать бы не смогла, но заколоться энтузиазма, пожалуй, хватило бы.

Но Ли рассудил иначе. Он перехватил меня за плечи, легко поднял, практически усадив себе на спину. И вынес из темницы.

Помню, как он одной рукой держал меня, а другой тщательно запер дверь… С трудом, потому что я норовила одновременно упасть и откусить ему ухо. На большее меня не хватало — даже на простое: «Уйди».

Потом на меня накинули плащ, и свет на какое-то время померк… А возможно я потеряла сознание. Или заснула.

Кажется, в той воде была не только вода, если вы меня понимаете.

Очнулась я от того, что меня уронили. Боль была какой-то глухой, затуманенной, как и все ощущения. Звуки шли ко мне, словно сквозь вату, смазанные серые тени кружились, будто кто-то потряхивал свечным фонариком, тусклые клинки то и дело загорались в лучах луны. Один, звякнув, упал рядом. Из последних сил я потянулась к нему.

Рукоять была липкой от крови.

Требовалось немедленно прийти в себя, но я не ела четверо суток, а может, и больше (или меньше?), впервые напилась лишь недавно и наверняка какой-то отравы. Меня мутило и обязательно стошнило бы, если бы было чем. С большим удовольствием я сейчас откинулась бы на серые плиты двора, закрыла глаза и умерла.

Но иногда мне кажется, что инстинкт самосохранения в этом мире — моё второе «я». Не могу я расслабиться, когда меня убивают.

Поэтому, когда надо мной наклонился кто-то, заслонив луну, я не стала разбираться, кто это. Я выбросила вперёд руку с кинжалом, почувствовала, как клинок вошёл во что-то податливое и мягкое, и инстинктивно окатилась в сторону, уворачиваясь от падающего тела. Это мог быть Ли, но тогда мне было плевать. Пожалуй, окажись это он, я бы и его с удовольствием прирезала. Я плохо соображала тогда.

Следующего склонившегося надо мной человека я полоснула по ногам чуть выше колен, как раз где заканчивались голенища сапог. На ногах столько важных сосудов, кровь брызнула, как из крана…

Потом меня схватили за руки, потянули в сторону и вывернули запястья, заставив уронить клинок.

Это был не Ли, это я заметила — и без задней мысли вывернулась и цапнула его за ухо. В прямом смысле — как питбуль вцепилась. Державший меня заорал, разжал руки — и мы вместе повалились на плиты, потому что я его ухо не выпустила. Как только не отгрызла?..