Шрифт:
Капли крови на дранной одежде.
Лепестки красной розы опали.
Но шипы заостренны все так же.
Ветер мне напевал мотив старый.
Мне б забыть это все только как же?
И как будто пустынная жажда.
Сердце мучает, странная ночь.
Помнил, знал, я что будет однажды.
Ты вернешься как блудная дочь.
Среди белых ночей, серых дней.
На асфальт обронила кольцо.
И в толпе зимних теплых плащей.
Кто-то вспомнит родное лицо.
Лишь в разбитых, и острых осколках.
Взгляд былой, пропадёт как в толпе.
Рассуждали и бились без толку.
От войны уходя налегке.
Ты сожми мою руку покрепче.
Что бы вспомнила жалкая плоть.
Рану ту что прижег я окурком.
Сможет лишь меня чуть уколоть.
Расскажи скорей разных историй.
Пока ночь вся ещё впереди.
Мы уснем среди юных магнолий.
Да и пусть будет сон позади.
Разбитое зеркало, в позолоченной раме.
Можешь ты не смеяться как прежде.
Не играй грусть на сморщенных ранах.
Я не буду с тобой снова вежлив.
Странник.
Всё что было, сольется в мираж.
Вспоминать мне все это нет смысла.
На столе перечеркнутый мною рассказ.
И по пальцам дым в спешке клубится.
И голодным вампиром вгрызается вновь.
Память жуткая ищет приюта.
Ведь все ждёт без конца, когда алая кровь.
Побежит по рукам с ниоткуда.
Я спросил у судьбы, просто так для себя.
Где свет льется по улицам тёмным.
И сказала она ,там где льется река.
Не осталось где больше покорных.
И истоптана веком родная земля.
Под подошвами вражеской силы.
Но уйти мне мешает в оковы пленя.
Дух восставшего крика с могилы.
Но мне нужно идти и сжимая в руках.
Что сберечь я сумел год за годом.
Вольный ветер и град дай дойти на ногах.
Как вином насладится свободой.
Последний отряд.
Нет, все теперь не кажется мне знакомым.
Как и тот валун у парковой скамьи.
А память лишь песчинкой невесомой.
Сорвется с рук, потерянной семьи.
Да, я за порогом того что родиной называлось.
И все теперь, в гримасе грозных дней.
А горечь та, что медом разбавлялась.
Отравит все, мои мечты о ней.
И, в какой теперь стране найду.
Черты лица, знакомых мне людей.
Чтоб я спросил, и тот сказал мне не грущу.
И не сказал мне что один, средь смерти и теней.
Что? Зачем теперь под небом флаг чужой?
И даже ветру, им трудно трепетать.
Но город ты, обошёл лишь стороной.
Всё то о чём, не велено молчать.
Но, на берегу застывших грозных лет.
<