И все что бьёт повыше глаз мне в бровь.

Цветком увядшим, не к сроку загниет.

На старом фото, застыл родной вокзал.

Как город мой в густом тумане спит.

Я поднимал давно пустой бокал.

А дождь гулял среди затертых плит.

Разлука ведь, сильнее первой встречи.

И не прогнать её мне за порог.

Кому теперь, сказать мне добрый вечер?

Когда друзья ушли за семь дорог.

И выходил один я на дорогу.

Там сквозь туман кремнистый путь блистал.

Я заглушил в душе своей тревогу.

Что так не я, а Лермонтов писал.

И мой мундир совсем уж износился.

И он гвоздя в театре не найдёт.

Я сделал шаг, а после оступился.

Куда меня, хмельного в путь несёт?

Я не герой, и время ведь иное.

Я был одним из тысячи солдат.

Тех кто писал, и требовал в не воле.

Отдать ружьё, прижать к себе приклад.

Но где же ты? Подруга дней весёлых.

Тебя искал, и знал что ты жива.

И всё ж нашёл пусть, даже средь сраженных.

В глазах твоих все та же синева.

А всё что есть, терять уже ни к месту.

Слова врагов бандитских улиц смрад.

Все что умрёт, то больше не воскреснет.

Похожа жизнь, на странный маскарад.

И гимн мой написан каплей крови.

От рук врага что был в моем тылу.

Мне б только знать, кто опьянен паскудной ролью.

Отдавая жертвы, погасшему огню.

И словно дым струится новый день.

Я свой мундир спалил до нитки весь.

На прошлый день, стеной упала тень.

И пусть живёт, в душе коварный бес.

Телефонный разговор.

И лишь тогда, когда растает праздник.

Когда проспект заполнится людьми.

Как скинет ночь, заштопанный подрясник.

Я позвоню сквозь бури злой зимы.

Пусть провода трясет холодный ветер.

И голос мой покажется чужим.

Ты расскажи, о дне что белым пеплом.

Несется вдаль, к своим друзьям скупым.

Я принесу в покрытых льдом ладонях.

Чуть-чуть тепла, что в дар дала весна.

И в разговор вольется телефонный.

Бокал тепла, для ветреного сна.

Мне тяжело идти средь сожженных мостов.

Но голос твой, застыл во мне как песня.

Пройду свой путь, розою ветров.

И я прошу надежда вновь воскресни.

И голос твой мне станет светом ночью.

А голос мой, тебе на век судьбой.

В дороге я, порву туманы в клочья.

Что б стали мы, единою звездой.

Страна.

Тебя любил? Иль не любил?

Моя страна в оковах тяжких.

На земли я твои ступил.

Ища мечту в болоте вязком.

Как человек души свободной.

Я нараспев бросал слова.

Но век царил тогда прискорбный.

И тяжела была рука.

От глупых слов плетется правда.

И рана в сердце глубока.

Как мне нужны твои ландшафты.

И пыль родного рудника.