Когда мой век развеется по ветру.

Как серый пепел, сожженных грозных дней.

Как феникс я, направлю крылья к свету.

Там в небесах избавлюсь от теней.

Но туго мне, сжимают тело цепи.

Что не дают, и голову поднять.

И лишь судьба повторно бросит жребий.

Мне давит плоть и хочет поиграть.

Мой старый плащ, не греет новых ран.

В коррозии коробится душа.

И все что есть, того я не отдам.

Как догорит последняя свеча.

И крылья феникса на раненной спине.

Все ждут когда, свободным тело станет.

И память вечная, зарывшись в парандже.

В моей душе, бумагой от дождя размякнет.

Я так хочу ступить ногой на землю.

И пусть песок пяту мне обожжет.

Я на груди гадюку сто лет грею.

Она одна в беду ко мне ползет.

И рваный крик зависнет эхом в небе.

Когда с окна посыплется стекло.

Опять дожди и запах с поля хлебный.

Ворвётся в грудь, израненным цветком.

О крылья феникса поблекшие на коже.

Вы не спешите без боя умирать.

В моей руке покрытый кровью ножик.

Позволит мне, лечь мирно на кровать.

На ту постель бела что как сугробы.

И тело вновь почувствует тепло.

И вспоминать виновен в смерти кто был.

Когда весной в округе все цвело.

И крылья феникса несите меня вдаль.

В седьмое небо, где царство вечных снов.

И ночи чёрной заштопанная шаль.

Ты остуди взбурлившуюся кровь.

Город чужой.

Город в крике бушующем пьяной толпы.

Душа непреклонна и к правде раздетой.

Люди оставив в гостиной столы.

Бегут на дороги покрытые пеплом.

Что за город теперь приютился на карте.

Новые улицы вместо родных.

Очистили город давно за миллиарды.

Средь руинов не видя, заснувших босых.

Чужая страна, и был здесь мой город.

Хлебное поле златых колосков.

А теперь здесь стрельба и слова отговорок.

Страна политических, злых дураков.

Вместо солнца луна, чёрный дым вместо ветра.

Голоса нет, лишь запоздавшее эхо.

Смертью ночь обернется, на развалинах века.

Не услышать теперь и фальшивого смеха.

Сомнение.

Нет, я не выскажу и долю сомнения.

Просто жить так больше я не могу.

Но в бессилье всегда ты мне было спасением.

Нет, не разрушил шальную мечту.

Но я быть не могу тебе мужем любимым.

Никогда не за что, мне нужна лишь свобода.

За грехи перед богом, был все время хранимым.

Дважды я заходил, в оскверненную воду.

Что же может тянуть к королеве бродягу?

Не влюбленное сердце, а просто желание.

Позабыв о заплатах и мрачных бараках.

Предаваться утехам в ухоженной спальне.

Только это театр забытых ролей.

Кровь бежит по потокам исколотых вен.

Был же глуп, разогнал я всех спьяну друзей.