– Наше кормление некоторых шокирует.

– Мужчина должен кормить любимую женщину из рук. В прямом и переносном смысле.

Любимую? От чего мужчины всегда опаздывают со своими признаниями? Теперь ей это не нужно. Кристина отодвинулась и сделала глоточек кофе. Александр пересел на свое место и, подозвав официанта, снова заказал яичницу.

– Я больше не буду, - подняла брови Кристина.

– Ты не оставила мне ни кусочка, - Александр улыбнулся, и Кристина вдруг почувствовала благодарность к мужчине, которому так досталось за последнее время. Она хотела бы улыбнуться ему в ответ, но губы казались чужими, и лицо растянулось гримасе.

Глава 7

Александр остался в вестибюле, пока Кристина выясняла информацию у стойки администратора. Ей сказали, что врач примет через десять минут. Девушка села рядом с Александром, глядя в пол. Что, если она всё-таки беременна? Сможет ли она сделать аборт прямо тут же?! Хотелось немедленно освободиться, если это случилось. Нет, она этого так не оставит, она найдёт Николая и заставит его заплатить. Хотя бы это за молчание, повисшее между ней и Александром. Кристина повернулась к нему?

– Почему ты молчишь?

– Не хочу тебя раздражать. Я перестану тебе надоедать, как только пойму, что ты в порядке.

– Девушка, проходите в седьмой кабинет, - послышался голос администратора.

Глаза Кристины метнулись к Александру, он еле заметно кивнул головой.

– Иди, всё будет в порядке, вот увидишь.

Кристину снова охватила слабость, она еле сделала несколько шагов до кабинета. Увидев молодую женщину в голубой шапочке и белом халате за столом, сразу выпалила:

– Мне нужны доказательства, что я не беременна.

Женщина слегка приподняла чёрные накрашенные брови, взяла карточку. Кристина с трудом вспомнила дату последней менструации и ответила на положенные вопросы.

– С помощью осмотра мы можем определить беременность с уверенностью только в шесть недель. Но я всё же попробую.

Кристина терпеливо снесла слишком долгий осмотр. Врач молча снимала перчатки.

– Ну что? – не выдержала Кристина.

– Не могу сказать с уверенностью, как я и говорила, но мне кажется, вы не беременны. Можно сделать анализ крови.

– А когда будет результат?

– Через два часа.

Кристина взяла выписанное направление и отправилась в лабораторию. Медсестра вытаращила глаза, увидев синяки на её правой руке. Попросила левую. Снова покачала головой. Кристина почувствовала себя наркоманкой, а когда ей перетянули вену и вставили иголку, организм ожидал полученного наркотика. Но в пробирку потекла только её темная кровь.

Кристина вышла к Александру. Он поспешил ей навстречу.

– Анализ будет через два часа.

– Погуляем? – мужчина вывел Кристину на улицу. При ярком солнечном свете, она осматривала свои руки.

– Это когда-нибудь пройдет?

– Конечно. Можно в аптеке купить что-нибудь рассасывающее синяки.

– Если бы мне не было так плохо, мне было бы стыдно.

Александр обнял её, тепло его руки успокаивало.

– Надеюсь, ты не будешь уговаривать меня, чтобы я оставила ребенка? Я не могу с этим смириться. Не могу! Мне даже мой живот противен.

– Почему ты мне не веришь? Ты не беременна. Они не успели этого сделать.

– Зато они успели приучить меня к наркотикам. Знаешь, как мне было хорошо. Я была другой. И я всё исправила в своей поганой жизни. Изменила прошлое. Ну или мне так показалось.

– Возможно, ты это и сделала.

– Но мне так плохо сейчас.

– Это пройдёт. Депрессия после интоксикации.

– Как ты со мной справился?

– С трудом, - признался Александр.
– Зато я понял, - он пальцами разгладил лоб, который она наморщила: - что мы с тобой справимся со всем.

– Но ты же ведь не хочешь отомстить?

– Нет и тебе не позволю, - он поцеловал её в лоб.

Два часа Кристина провела, поминутно глядя на часы. А когда зашли в клинику, на Кристину снова накатила слабость. На лбу появилась испарина. Она попросила Александра узнать результат, а сама вжалась в мягкий диван в приёмной. Когда он сказал, что она не беременна, разрыдалась. Уткнулась в плечо Александра, вдыхая его знакомый запах. Теперь у неё есть право остаться с ним. Но она всё равно будет дёргаться до критических дней.

– Пойдём, солнышко, - Александр протянул ей руку, как только она успокоилась. – На воздухе тебе станет лучше.