— Какая у меня жена… кхм… прижимистая.

— Женился — терпи, — со смешком заметила я.

— И наглая.

— Своей родственнице такие претензии предъявляй, — припомнила я ему недавнюю гостью.

Воцарилась тишина.

— Юль, а зачем ты фотографировалась? — услышала я вопрос из темноты.

— Чтобы фотографию сделать, — ответил мой внутренний Капитан Очевидность.

— Просто… — Макс замолчал. Бельё явно не давало ему покоя. Может ему его подарить? — Ты никогда не упоминала, что у тебя кто-то есть.

— А должна? — разговор меня начал забавлять.

— Вообще-то, да, — нагло заявили мне.

— Успокойся, — зевая, ответила я. — Нашему браку ничего не угрожает, — усмехнулась я. — Рассылка фото была не массовой, — и подумав, добавила. — Эксклюзивной.

— И кому это так перепало?! — со смесью возмущения и удивления спросили у меня.

— Друзьям, — я опять зевнула. Похоже, глупая болтовня с Максимом меня успокаивала.

— Каким?! — а вот Максу, судя по его интонации, сон явно не шёл.

— Я спать, — оставила его вопрос без внимания. Мир грёз стал накрывать меня, и профукать этот момент, мне совсем не хотелось.

— Юлька, — рыкнули из темноты.

— Спа-ать, — зевнула я, обняв подушку.

20.

Юля.

Проснулась я в прекрасном расположении духа. Напряжение вчерашнего дня было полностью стёрто крепким сном. Раздражение ушло.

Через пару минут бодрствования заметила, что я приватизировала всю кровать, и судя по мятым простыням, спала аки королевна.

Пиликнул телефон.

«Спящая красавица проснулась?» — прочитала я сообщение от Макса.

Перекатившись к краю кровати, обнаружила, что лежбище Максима исчезло, как и он сам. Понятненько, уже наверное со своей родственницей тусит.

«Проснулась» — ответила я.

«На лыжах будешь кататься?»

«Да» — ответила я спросонья.

«Тогда бегом спускайся»

«Бегом — главное слово» — пришло мне пояснение.

Я хмыкнула. Ну, это как получится. Потороплюсь, конечно. Но бегом — вряд ли.

Настроение было замечательное, злить Макса мне не хотелось, поэтому максимально быстро привела себя в боевую готовность. Даже встреча с Анжелой меня сегодня не особо напрягала. Не знаю, почему. Наверное, весь свой запас агрессии я израсходовала ещё вчера.

К моему удивлению, Максим ждал меня внизу с братом. Длинноногой родственницы нигде не наблюдалось. Парни оживлённо беседовали и над чем-то смеялись. Что ж, не на одну меня благоприятно подействовал сон.

Наверное, там, на небе, очень удачно выстроились мои личные звезды. Иначе чем можно было объяснить то, что уже в обед я узнала, что наша ночная гостья улетела куда-то к друзьям, «…которые без неё не могли веселиться…».

Вот видишь, Анжелочка, всё, что не делается, — к лучшему. Чемодан заклинил, ты и не распаковалась. Сэкономила время. А если бы ещё ночью по гостям не шарахалась, то и выспалась бы к тому же.

Настроение после этой новости добралось до заоблачных высот.

Сержу, надо заметить, тоже везло. Родители его Ангела куда-то уехали, оставив свою дочь без строго надзора. Парень быстро среагировал и естественно воспользовался ситуацией.

А вот чему радовался мой муж, я не знала. Но видимо, причина была, раз улыбка не сходила с его лица.

Правда вечером, у меня закралось подозрение, что улыбался он потому, что решил мне сделать маленькую пакость в виде небольшого презента.

Перед самым сном Максим подарил мне пижаму. И не просто пижаму, а пижаму-комбинезон. Не знаю, какую цель он преследовал, но выбор его пал на уродливый комбинезон с пингвином, взгляд которого намекал, что новый год, этот самый пингвин, встретил просто убойно. Ах, да, забыла сказать. Пижама была ещё и велика мне на пару размеров. Но это так. Мелочи. На фоне самого пингвина. Короче, смотрелась я в этом подарке — мощно.

Так что все последующие вечера, когда мы ложились спать, Макс каждый раз с ехидной улыбочкой желал мне и пингвину спокойной ночи.

Я восприняла эту ситуацию чисто по-женски. Чем бы дитя не тешилось… Ну, раз нравится ему этот пингвин. Да бога ради! Что мне трудно поносить это убожище? В очередной раз убедилась, как трудно понять мужскую душу.

Моё предложение, не дурить больше на полу, а спать в нормальных условиях, Макс отверг. Объяснил он это тем, что «…мужчина возрастает в аскезе…», а моё возмущение пресекли фразой «…женщинам этого не понять…». Спорить не стала. Не понять, так не понять. Нашим, как говорится, легче.