В гараже мы проторчали почти весь день.

Во всех машинах посидели, погладили, познакомились и даже на некоторых прокатились. Теперь я действительно лучше понимала, почему Макс пошёл на эту аферу. Наверное, каждый мужчина рискнул бы ради таких игрушек.

Уже собираясь домой, мы зашли попрощаться с Пал Палычем. Тот пил горячий чай с лимоном, рядом с ним была куча использованных салфеток, глаза его покраснели.

— Что то, Пал Палыч, Вы как-то неважнецки выглядите, — заметил Макс. — С утра вроде молодцом были.

— От жены, наверное, заразился, — кивнул мужчина. — С утра было лёгкое недомогание, я не обратил на это внимание, а вот после обеда что-то совсем… Зараза какая-то вредная ходит. Вас бы не заразить.

— Я никогда не болею, — в унисон ответили мы с Максом.

— Молодость, — понимающе закивал мужчина.

22

Спустя три дня.

— Юль, а вот если я умру, машины тебе достанутся? — прогундосил Макс.

— Не знаю, — высморкалась я и вытерла слёзы, которые текли ручьём. — Если выживу, то обещаю одну машину назвать твоим именем.

— А какую? — оживился умирающий.

— Не знаю, — и закрыла глаза. Машины меня сейчас волновали меньше всего. — Забавно будет, если умрём в один день, — хохотнула я и закашляла.

— Сейчас бульона принесу, — прохрипел Макс, встал с пастели и пошаркал на кухню.

Кара небесная, за нашу самонадеянность, настигла нас почти сразу. Мы заболели.

Болезнь оказалась, как выразился Пал Палыч, вредной. Со всеми бонусами. Насморком, слезящимися глазами, жгущим горлом и кашлем.

А ещё постоянно морозило. Да не так, когда только ноги мёрзнут. Нет. Морозило сильно, аж трясло.

Поэтому, уже в первую ночь нашего заболевания, мы отбросив все наши разногласия улеглись спать вместе, тесно прижавшись друг к другу, стуча зубами.

За эти три дня нами было выпито немыслимое количество бульона и цистерна ромашкового чая. Сознание было мутным. Слабость раздражала.

Послышались вялые приближающие шаги Макса.

— Держи, — протянул он мне кружку с куриным бульоном.

— Спасибо, — выдохнула я, и поправив подушку, взяла кружку.

— Бли-ин, — кряхтя, заваливаясь на свою сторону кровати, простонал Макс. — Я даже забыл, когда я в последний раз болел.

— Я даже не знала, что такие болезни существуют, — кивнула я и сделала глоток бульона. — Мне всегда казалось, что сезонные болезни существуют только виде легкого недомогания.

Макс простонал что-то в подушку, видимо поддерживая мою точку зрения.

Пиликнул телефон.

— Макс, у тебя телефон, — устало толкнула я его в плечо.

— А-а, — услышала я в ответ, и Макс стал нащупывать, где валяется его телефон.

— Староста пишет, — сообщил мне Макс. — говорит, что у нас пол группы уже переболело, часть сейчас болеет, ну а другая видимо готовится заболеть.

Я кивнула. В нашей группе тоже многие болели.

— Пишет, что горло надо лечить вином, — усмехнулся Макс. — Красным. Сухим. Комнатной температуры. Пить маленькими глоточками. Медленно. Попробуем? — выключив телефон, повернулся он ко мне.

— Ну не знаю… — протянула я. — Что-то я не верю в лечение алкоголем, — озвучила я свою точку зрения.

— Он написал, что иногда даже одного бокала хватает, — видимо приглянулся этот способ лечения Максу. — Не водку же холодную он предлагает пить. Вино. Теплое, — сделал он бровки домиком. — Маленькими глоточками.

— Ты же помирать собрался? — сощурилась я.

— А ты уж и обрадовалась, — вернул он мне мой прищур. — Вдовой хочешь остаться? — его бровь взлетела вверх.

О! Началось! Сел на своего конька, манипулятор!

— Ладно, — нехотя согласилась я. — Один бокал! — грозно зыркнула я на умирающего мужа. — Лекарства всё равно не пьём, — вздохнула я.

— Врач сказала, что надо пить больше жидкости, — как-то слишком бодро, припомнил Макс. — Вино — это жидкость.

Я закатила глаза и махнула рукой. Вино, так вино.

Час спустя.

— А ведь действительно, горлу стало легче, — удивлённо заметила я.

— Староста — плохого не посоветует, — утвердительно заверил меня Макс. — Может ещё по чуть-чуть?

— Можно, — согласилась я и протянула свою кружку, на которой красовалась надпись «Нет кофе — нет работы».

Два часа спустя.

— Кайф, — медленно протянул Макс, поставил пустую кружку на тумбу, откинулся на подушку и закрыл глаза.

— Согласна, — последовала я его примеру и повторила действия.