Барон выругался и направился к столу. Проверил бумаги, небрежно роняя чистые и исписанные листы на пол. Быстро просмотрел несколько книг — они отправились вслед за бумагами.

Недовольно цыкнув, осмотрел кабинет, рану в стене, низкий столик со сферой, внутри которой плавала детально сконструированная модель Излома, и остановился на книжном стеллаже, тянувшемся вдоль всей полуденной стены.

Книги посыпались на пол дождем. Барон быстро и небрежно, не заботясь о целостности изданий, листал их, встряхивал и отбрасывал в сторону. Книгу за книгой.

Одну за другой.

В конце концов я не выдержала.

— Нельзя же так!

— Нельзя? — переспросил он, отвлекаясь от очередной своей жертвы, шурша ее страницами. Книга обвисла в его руках, небрежно удерживаемая за обложку, а спустя мгновение полетела на пол. Барон подошел ко мне и присел, опираясь коленом о мягкий ковер. Я невольно вжалась в спинку кресла, но сказала:

— Книги же ни в чем не виноваты.

— Дорогая, именно книга дала нужные знания этой безумной. — Теплые ладони накрыли мои руки, нервно теребившие до этого ткань юбки. — Где-то здесь лежит источник страшных знаний.

— А вы уверены, что здесь? — спросила я с сомнением.

— Что?

Я осмотрелась.

— Ну… кабинет, конечно, поддерживают в чистоте, наверное, леди действительно здесь… эм, работала. — Я с трудом могла подобрать слова. Очень сложно было объяснить простое ощущение. Я хорошо помнила выражение ее лица и безумный взгляд. — Но если и правда существует книга, которая помогла леди поднять сына… я бы на ее месте не оставляла такую ценную вещь без присмотра. И вряд ли она надолго отлучается от постели сына, раз уж сотворила с ним такое…

— Думаешь, книга в спальне? — Барон прищурился.

Я пожала плечами и заработала благодарный поцелуй — моей вялой ладошки коснулись теплые губы. Просто так, без всякого намерения выпить немного жизненной силы, которую я, кажется, уже сама взаймы у Эллари выпрашивала.

— Проверим, — пообещал Барон, поднимаясь.

— Я с вами! — предупредила его, неловко вскакивая с диванчика. А то вдруг бы он решил оставить меня тут одну…

Когда мы вернулись в спальню, леди сидела в кресле у окна, и руки ее сковывали зачарованные кандалы, отзывавшиеся на каждую попытку призвать магию кровавыми вспышками сдерживающих рун, что были выдавлены на толстых железных звеньях. Цепи глухо позвякивали. И в этом позвякивании чудилось какое-то злорадное удовлетворение.

Капитана в комнате не было, а стражники, сторожившие женщину, при появлении Барона вытянулись по стойке смирно.

Он этого даже не заметил, сразу же поспешил к низкому чайному столику, тонкую резьбу столешницы которого скрывал ворох каких-то бумаг – на верхнем из них виднелась какая-то непонятная схема.

Изучал их Барон недолго.

Потом собрал все листки в аккуратную стопочку, подровнял и с силой хлопнул по ней ладонью.

С тихим хрустом бумага разлетелась по столику и полу вокруг черной пылью.

Леди вскрикнула и рванула к Барону, судя по выражению лица, желая выцарапать тому глаза, ее насилу удалось удержать на месте.

Женщина не ругалась и не проклинала, только тихо, страшно подвывала.

По столешнице прошлась трещина, и дерево там, где лежали бумаги, обуглилось.

— Очень интересные чертежи. А сейчас ты скажешь мне, где книга, — предупредил Барон со страшной улыбкой, отряхивая руки.

— Книга? — На пороге показался капитан.

— Книга, журнал, тетрадь, в кожаной обложке, в тканевой или деревянной… — Барон повел плечом. — Скорее в кожаной.

Леди молчала, но упрямиться ей удалось недолго.

Барону понадобилось не так уж много времени, чтобы ее образумить. Всего-то и надо было вздернуть ее сына вверх, удерживая за шею и выкручивая прикованные к постели руки, и пообещать вот прямо сейчас избавить мир от этого умертвия.

— Хорошо! — прохрипела женщина. — Я отдам, только отпустите его!

Барон тут же разжал пальцы, с нарочитой брезгливостью отерев ладонь об одеяло.

— Ну?

Она попыталась подняться, стражи по привычке ее придержали.

— Не трогайте, — велел Барон.

Леди получила свободу.

Искомая книга лежала в папке под кроватью, вместе с пухлой тетрадью и каким-то древним дневником в кожаном переплете.

Начал Барон с книги. Просмотрел ее и остался доволен — это было именно то, что он искал. Потом настал черед дневника. Страницы его устрашающе хрустели, но не спешили рассыпаться под пальцами Высшего, пропитанные защитным составом.

Чем дольше Барон всматривался в незнакомые мне символы на пожелтевших страницах, тем мрачнее становился. За тетрадь он взялся совсем уж в плохом настроении, пролистал несколько страниц и скрипнул зубами.