Потерянной я себя и правда чувствовала, жалкой — не особо. Мне просто было неспокойно, не находилось место, и все валилось из рук. Я раз за разом вспоминала бледное лицо леди Юдас, тело ее сына, прикованное к кровати, и голодную темноту, поедающую меня. Отвлечься не получалось, занять себя чем-нибудь — тоже.

Мне нужно было как-то перетерпеть этот вечер и эту ночь, и ведьма вызвалась помочь с этим: отвлекала разговорами, прогоняла внутренний холод горячим чаем и свежими булочками, которые она не поленилась испечь. Это помогало.

Рядом с Улисой темнота за окном не казалась похожей на недавнюю хищную знакомицу, объедавшую плоть с моей души в немой бесконечности, и почти не пугала. И болезненная необходимость зажечь все светильники в доме, только бы было светло, постепенно улеглась, укрощенная ровной речью ведьмы.

Уснули мы лишь под утро. Убаюканная и наконец успокоенная я и полностью обессиленная Улиса.

Бозя заявила о себе в восьмом часу утра. Никто из нас не был готов к ее появлению.

— Пусть орет, — жестокосердно решила ведьма, повернувшись на другой бок.

Я согласно угукнула, малодушно натягивая одеяло на голову.

Бозильда самоотверженно орала еще с десять минут. Потом послышался ее душераздирающий, полный ужаса последний мяв, и воцарилась недолгая тишина.

— Не убили же ее… — пробормотала я, с трудом сев в постели.

Выбравшись из-под одеяла, я собиралась по холодному полу добрести до окна, чтобы посмотреть, что случилось, но не успела. На первом этаже, минуя все трудности, связанные с закрытой дверью и активированной защитой, послышались шаги.

— Дорогая! — раздалось снизу. После недолгой заминки Барон неловко и неуверенно добавил: — Шелла, я нашел твою кошку.

Я удивленно кашлянула. Непривычно было слышать свое имя в его исполнении. Необычно.

Улиса промычала что-то недовольное и накрыла голову подушкой.

Я ей завидовала. Мне тоже хотелось вернуться в кровать, забраться с головой под одеяло и сделать вид, что меня здесь нет. А вместо этого пришлось искать шаль и спешить на кухню, встречать гостя, что уже поднимался по лестнице на второй этаж.

— Держи. — Мне протянули Бозильду. Потрепанная и схуднувшая, она потеряла где-то значительную часть своей красоты, а после встречи с Бароном – еще и внушительную долю важности.

— Спасибо, — пробормотала я, неловко принимая ошалевшую кошку. — А что вы здесь делаете?

— Решил тебя проведать. Как себя чувствуешь?

— Сегодня хорошо, — сказала я и смутилась, расслышав в своем голосе обиду и упрек: потому что вчера мне было плохо, а он не пришел.

Бозя, которой никогда не нравились объятья, довольно быстро пришла в себя и с приглушенным мявом вывернулась из моих рук, на прощание с чувством пройдясь по ладони когтями.

Я ойкнула и выпустила ее. Кошка метнулась под стол, откуда послышалось грозное утробное ворчание. Я топнула ногой, собрав пострадавшую ладонь в горсть и с обидой глядя, как она наполняется кровью, Бозя воинственно зашипела в ответ.

Это можно было считать полнейшим поражением. Мне оставалось только принять его, смириться и зализать раны.

Барон никак не прокомментировал случившееся, но с интересом увязался за мной к раковине и очень внимательно выглядывал из-за плеча, пока я промывала царапины.

— Не заживают? — озабоченно спросил он.

— А должны? — Я придирчиво осмотрела ладонь. Не такими уж и страшными оказались повреждения, непонятно, откуда столько крови натекло.

— Да. — Перехватив мою руку, Барон потянул ее вверх, к себе, а сам склонился над моим плечом, разглядывая ладонь. — Хм…

— Все плохо или все хорошо? — напряженно спросила я. — Вы как-то неопределенно хмыкнули.

— Все хорошо, — ответил он. — Хотя я рассчитывал, что регенерация будет быстрее.

Озадаченная, я высвободилась из его пальцев и уставилась на ладонь. Царапины действительно затягивались намного быстрее, чем им следовало бы.

— Не так уж и плохо, — решил за меня Барон. — Можешь не благодарить.

Как будто я собиралась. Сегодня мне было совсем не до благодарностей.

— А я точно человек? — спросила я с оправданным сомнением.

— Мы же это уже обсуждали, — проворчал Барон. — Я просто разделил с тобой свою жизнь.

Просто, надо же…

Какое-то время я еще разглядывала ладонь, Барон меня не торопил, стоял сзади и ждал, когда я отомру.

— Ну и не страшно, — наконец решила я. — А значит ли это, что вы теперь не можете мною питаться?