За спиной воцарилась потрясенная тишина.

Я медленно обернулась и столкнулась с задумчивым взглядом Барона.

— Об этом я не подумал.

— Значит, не сможете? — я воспрянула духом и почувствовала, как начинаю радоваться жизни.

Высший моей радости не разделял, он был озадачен.

— Только не кусайся, — велел Барон, склоняясь ко мне.

— Не… — я хотела возмутиться, но кто бы позволил.

Прижавшись к моим губам, Барон попробовал сделать маленький глоток, потянул мою жизненную силу и пораженно замер – она не поддавалась.

Вытянуть из меня ему удалось лишь тихое, торжествующее хихиканье.

Когда Барон отстранился с непередаваемым выражением лица, я не придумала ничего лучше сочувствующего похлопывания по плечу.

— Вы не расстраивайтесь. Хотите, я вас так накормлю? У нас еще пирожки остались. И даже запеченный картофель. Будете?

Он проворчал что-то непонятное, но согласное и отступил, пропуская меня к плите.

Я была несъедобна и довольна жизнью. Барон задумчив и тих.

Некоторое время.

— Что ты планируешь делать дальше? — спросил он, когда я поставила перед ним тарелку с золотистыми ломтиками картофеля, щедро сдобренного укропом, а сама села напротив.

Я пригладила взъерошенные волосы, поплотнее закуталась в шаль и угрюмо призналась:

— Не знаю. Улиса хочет продать свой дом и уехать, она ведьма сильная, ее любой круг примет. А я еще не решила, как мне быть. — Я вздохнула, подперла щеку ладонью и увлеченно соскабливала мягкую черную корку со старой столешницы, обнажая светлую древесину. — Это очень сложно. Я не хочу продавать магазин, но и жить тут дальше, встречать каждый день на улицах тех, кто пытался меня сжечь…

Передернув плечами, я замолчала.

— Я всегда могу их выпить. — Барон подцепил на вилку первый картофельный ломтик, критически его осмотрел и остался доволен увиденным.

— Спасибо, не нужно, — поспешно отказалась я.

Он не стал настаивать.

— Если желаешь, можешь погостить у меня. Лет через сто все, кто тебя обидел, будут мертвы. Тогда и вернешься в свой магазин… если захочешь.

— Даже если я доживу, к тому времени мой магазин уже отберут за долги.

— Доживешь, — со странной улыбкой пообещал он. — Долги?

— Кредит, — односложно ответила я.

Барона мои трудности не впечатлили.

— Я выплачу, — щедро предложил он. — Тебе же нравится этот магазин.

— Я не возьму ваши деньги, — мрачно сказала я.

— Зато банковский работник возьмет с удовольствием, — заметил он и, не дав мне возмутиться, пригрозил: — Или ты примешь мою помощь, или твой долг выплатит город. Скажем, за неоценимый вклад в расследование и спасение множества жизней. Уж градоправитель точно не посмеет со мной спорить.

— Барон, — начала я, но под взглядом Высшего сдулась и решила отложить эту проблему до лучших времен, когда у меня будут силы на долгие споры. Вместо этого спросила: — Барон… а имя у вас есть?

— Есть, — медленно кивнул он, удивленный такой резкой сменой темы разговора. — Полуночный Барон.

— Нет, обычное, нормальное имя… — Я с сомнением посмотрела на него. — Было же у вас оно раньше? Как вас звали?

Барон неопределенно повел плечами.

— Молох.

— Молох… — задумчиво повторила я, пробуя имя на вкус.

— Так звали меня драконы. — Он странно улыбнулся. — Молох, что значит Сокрушитель. Во времена войны Древних Богов я был совсем неплох.

— Сокрушитель — звучит слишком уж воинственно, — проворчала я.

— Полагаешь, Полуночный Барон лучше? Это имя мне дали люди.

— Потому что вы приходили в полночь и могли уничтожить целую деревню…

— У меня бывало дурное настроение, — попытался оправдаться он. — Случалось подобное нечасто.

— Достаточно часто, чтобы о вас пошли слухи, постепенно превратившиеся в страшные легенды.

Никакого раскаяния он не испытывал. По вечно бледному лицу Барона расплылась самодовольная улыбка.

— Я все еще хорош, — сказал он.

— Мне звать вас Молох?

— Нет, — помрачнел Высший. Имя это бередило старые раны. Возможно, потому он с такой охотой и ухватился за людские трусливые сплетни, легко согласившись стать Бароном — лишь бы не быть больше Сокрушителем.

— Бароном вас звать тоже странно. У всех должно быть имя… Вы вот даже мое запомнили.

Он поморщился: