— У меня был артефакт, позволяющий определить мага, — нахмурилась Тиль. — Компас, указывающий на обладателя крыльев. Наверняка сгорел.

— Я сделаю такой, — кивнул колдун, глядя в вырез ее халата. — Думаю, Матильда, мы сможем раскрыть это дело, если станем настоящей командой. Если будем действовать заодно, как слаженный механизм, — он несколько раз соединил и развел ладони, — если сольемся в единое целое…

— Все, хватит, я поняла твою тонкую игру слов, — остановила его Тиль. — Как бы ни было неприятно признавать, но здесь мне на самом деле может понадобиться напарник. Делай свой артефакт.

— А ты?

— Хочу навестить Ульриха, — ответила Тиль, поднимаясь с дивана. — К началу уроков вернусь.

— Будь осторожна. — Ланс тоже встал с кресла, шагнул к Тиль, и та невольно попятилась. Он нахмурился, виновато вздохнул. — Прости меня за вчерашнее.

— Очень надеюсь, что такое больше не повторится, — отрезала Тиль. — Перстень снимешь?

Она протянула ему руку, и Ланс, погладив ее ладонь, сжал пальцы, привлек к себе. Тиль уперлась ему в грудь, настороженно посмотрела снизу вверх.

— А что ты можешь предложить за то, что я сниму перстень? — прошептал он, медленно целуя ее пальцы один за одним.

— А ты ничего не делаешь просто так? — так же тихо спросила она. Сегодня его губы были мягкими, теплыми, а поцелуи упоительно нежными.

— Я бы обвешал тебя артефактами с головы до ног, — сказал Ланс, — а лучше — увез с этого острова. Я не знал, что тут все так запущено. Иначе бы нашел другое дело.

— Постой, — Тиль оттолкнула его, отстранилась. — Выходит, ты специально все это затеял?

— Ну конечно, — ответил Ланс. — Совместное дело сближает. А я хочу сблизиться с тобой, Матильда. Очень близко и очень хочу.

— Ой все, — ответила она, направляясь в свою комнату. — Иди на завтрак. Ты занимаешься преподавателями, я — ученицами. И постарайся не умереть.

— Волнуешься за меня?

— Мне нужен компас, — ответила она перед тем как закрыть дверь.

28.

Тиль вышла из пансиона и направилась к яблоневому саду. Она крутила в уме имеющуюся информацию и так, и сяк, и по всему выходило, что они с Лансом пока далеки от разгадки.

Неведомый маг сумел создать на острове замкнутый контур, так что ее попытки связаться с Ремом оставались безуспешными. Такой колдун не станет бессмысленно выплескивать энергию в пространство, значит, рыба, падающая с неба, и прочие происшествия в пансионе — вряд ли его вина. Ее умозаключения выглядели правильно: если одна из девочек — магичка, то все сходилось.

Но какова вероятность того, что в пансионе оказались сразу два мага? Вместе с персоналом не наберется и сотня людей, а по статистике, лишь один из пятисот тысяч — маг. Тиль сердито оборвала розовый бутон, выросший на зеленой веточке туи.

С утра ей принесли стопку одежды, и серые шерстяные колготы снова кололи кожу под коленями, а форменная белая рубашка слишком туго обтягивала грудь. Тиль хотела заглянуть на пожарище — вдруг что-то уцелело, но обнаружила, что дверь наглухо заколотили досками. Шляпки гвоздей были скособочены, доски висели криво, и Тиль не удивилась бы, если бы дверь заколачивала сама Петра. Похоже, она единственная, на ком пансион еще держится. Но зачем она делает вид, что все хорошо? Пытается сохранить работу? Или действительно верит в то, что пансион для девочек — дом, и все они — большая дружная семья? Не совсем же Петра дура. Может, она и есть тот маг, которого они ищут? Но что она скрывает от ковена? Зачем магу, кем бы он ни был, прятаться на острове?

Погруженная в раздумья, Тиль не сразу уловила странный звук и, лишь подойдя к яблоне — той самой, которая, по уверениям Клэр, появилась из ниоткуда, — поняла: кто-то плачет. Девочка, сидящая в развилке ветвей, дернулась, завидев ее, шмыгнула носом и быстро вытерла глаза.

— Привет, — сказала Тиль, опираясь на толстый шершавый ствол, побеленный краской. — Кажется, я уже видела тебя здесь. Я Матильда. А тебя как зовут?

— Алиса, — нехотя ответила девочка.

Ее нельзя было назвать красивой или даже симпатичной: большой лягушачий рот, опухшие глаза, впалые щеки. Она соскользнула с дерева и направилась к пансиону, но Тиль остановила ее, придержав за руку. Ладонь Алисы оказалась холодной, как ледышка.

— Ты в порядке? — спросила Тиль.

Девочка удивленно посмотрела на нее, а потом с усилием раздвинула губы, и Тиль вдруг мороз продрал от этой улыбки, напоминающей страдальческий оскал.

— Все хорошо, — ответила Алиса, пытаясь выдернуть ладонь, но Тиль удержала ее руку.

— Ты плакала, — настойчиво сказала она. Ладонь девочки не нагревалась от прикосновения, оставаясь холодной, как рыбешка, и Тиль почувствовала, что и ее саму пробирает озноб. — Расскажи, что случилось. Вдруг я смогу помочь.