— Они и так наказаны, — ответила Тиль, наслаждаясь очередным глотком кофе. — Руби все так же находится под действием колдовства, Авила проживет остаток дней обычной старухой, а врач получила лопатой по лицу.

— У Ульриха тяжелая рука, — хмыкнул Ланс. — Один из магов узнал Руби. Она, оказывается, работала на инквизицию. Находила магов и отправляла их прямиком на костер. Из-за нее погибла та ведьма, что меня закопала. Вот почему она присутствовала на моих похоронах – не из-за меня, из-за нее.

— Поэтому ей было легко найти потомков магов, — поняла Тиль. — Она знала очень многих и имела доступ к архивам инквизиции.

— Ее считали погибшей. Не знаю, почему Рем покрывал ее. Может, решил, что Руби заслужила второй шанс, или она околдовала его своим заклятьем, — предположил Ланс. — Знаешь, Рем — сильный маг и хороший организатор. Сейчас я вижу, что его идея с клеймом, ограничивающим возможность колдовства, — оправдана. Достаточно посмотреть, что вытворила Руби, ускользнув от контроля. Но он тоже ошибается, как и все мы.

— Я переживаю за Алису, и за Дороти, и за всех остальных, — вздохнула Тиль. — Наверное, останусь здесь еще на какое-то время. И хочу убедиться, что Вивиан упокоилась. По идее, теперь, когда мы разоблачили замыслы Руби, ее больше ничего не удерживает.

— Я тоже задержусь, — кивнул Ланс. — Мы с Ульрихом договорились сходить на рыбалку.

— Интересно, как это вам удалось, с его-то скромным словарным запасом? — поинтересовалась Тиль.

— Мы понимаем друг друга с полу-у, — Ланс улыбнулся и заправил прядь волос ей за ухо, погладив щеку. Ласковое прикосновение осталось на коже теплом, словно солнечный зайчик. — А еще у меня остался третий вопрос, на который ты должна честно ответить.

Тиль вздохнула и посмотрела на чистое, без единого облачка небо.

— Ты и так все знаешь, Ланс, — сказала она, допивая кофе. — Какую еще грязь хочешь вытащить из меня на свет?

— В тебе нет грязи, — возразил он.

— Ты ведь читал мое досье.

— Матильда, это было не по твоей воле, и ты не виновата…

— Ланс, — она опустила взгляд в чашку, — я не такая, как ты, наверное, думаешь. Иногда мне даже хотелось того, что происходило, мне нравилось…

— Тебя опаивали зельями, околдовывали…

— Их было так много! — Тиль прерывисто вздохнула, поставила на камни пустую чашку.

— Матильда, если тебя это утешит, у меня было очень много женщин, — признался Ланс. — Я был практически шлюхой.

— Интересно, как это должно меня утешить? — возмутилась она. — Думаешь, ты вообще можешь сказать что-то такое, что меня утешит?

— Я люблю тебя, — сказал он и посмотрел на Тиль. Небо отражалось в его глазах, и голубой сектор радужки почти сливался с основным цветом. Легкий ветер трепал рыжеватые волосы.

Сердце Тиль забилось так громко, что, казалось, заглушило и шепот волн, и крики чаек. Кровь хлынула к щекам.

— Мы знакомы всего ничего. Ты не знаешь меня, — сказала она, отвернувшись. — А когда узнаешь — разлюбишь. Как ту женщину, для которой сделал перстень.

Она покрутила подарок колдуна на пальце, попыталась стянуть, но Ланс накрыл ее ладонь своей, поправил перстень, и поцеловал ее руку.

— Оставь его себе, пожалуйста, — попросил он.

Тиль, помешкав, кивнула. Она привыкла к перстню и даже не замечала его на руке.

— Я знаю тебя, Матильда, — Ланс поднял плоский камешек и запустил его в море. Лепешка прыгнула несколько раз по бирюзовым волнам и утонула. — Когда меня восстановили после могилы, я был так зол! Я просто сходил с ума, и мои крылья темнели. Рем влил в меня твою энергию — ту, что хранится в Ордене для лечебных целей. Это меня и спасло. Ты вытащила меня из тьмы дважды, Матильда. Я совершенно точно знаю, какая ты, и не знаю, как по-другому назвать то, что чувствую к тебе. Раньше я думал, что любовь — это желание обладать. Впрочем, это желание тоже никуда не делось, — усмехнулся он. — Но к тебе я испытываю нечто большее. Мне хорошо просто от того, что ты есть. Мне доставляет удовольствие смотреть на тебя, слушать, осязать и обонять. Запах твоих волос — это нечто. Я подумываю найти в Ордене знающего мага и заказать себе такой одеколон.

— Я думала, запах тефтелек тебе нравится больше, — сказала Тиль, возвращая себе самообладание. — И что теперь? Будешь ходить за мной следом как маньяк?

— Нет, — улыбнулся Ланс и швырнул в море еще один камень. Ветер подхватил полы плаща, расправив их за его спиной, как крылья. — Я помню наш уговор. Три вопроса, и потом, если ты захочешь, я уйду из твоей жизни. Так вот. Третий вопрос.

Ланс подобрал с земли пестрый камень, покрутил его в пальцах, повернулся к Тиль. Помолчал, набираясь решимости, и, выдохнув, спросил: