— В последний раз, — послышался снизу, приглушенный разрывом селайтовых оболочек, голос Виктора, — я наблюдал такое лет десять назад, когда шел густой метеорный поток, и была большая вероятность попадания в комплекс какого-нибудь шального метеорита.

— То есть, это значит…

— Комплекс включил общую защиту.

Руслана всмотрелась в свечение, чуть покачивающееся над стенкой кратера. Потом слегка нагнулась и обратилась к маленькой фигурке Виктора, топчущегося внизу:

— Эй, ты сказал, что комплекс последний раз включался лет десять назад. А до этого?

Наступила короткая пауза, после которой Арданьян нехотя ответил:

— «До этого» мы только на старых фотографиях видели. Начала шестидесятых. Тогда комплекс расстреливал каждый космический аппарат, приближающийся к Луне.

— Расстреливал?! — ахнула Руслана.

— Ну, возможно, это слишком сильно сказано. Точнее, он создавал условия для всяких там неполадок.

— Но… Но, зачем?

— В то время существовала реальная опасность переноса ядерных испытаний с Земли на Луну. Комплекс защищался.

— Защищался? Но, послушай, тогда получается, что…

— Да, — жестко перебил Виктор Руслану, — приблизиться к «Архимеду» сейчас проблематично. Одна надежда на то, что у нас низкая скорость передвижения. Должен, по идее, учесть. — Он сделал короткую паузу. — Ладно, спускайся. Проблематично, не проблематично, но мы попробуем. Другого выхода нет.

Такотан вдруг вздрогнул, быстро подхватил Руслану на руки — та даже испугаться не успела — и… прыгнул с утеса вниз. Полет был плавным, посадка — довольно мягка, Барбикен — рассержена до предела.

— Ну, ты!.. — набросилась она было на Виктора, после того, как такотан осторожно поставил ее на грунт. Но тот уже поворачивался к ней спиной.

— Пошли, — бросил через плечо, подтягивая ремень плазмера и пристраиваясь за такотаном. — Не нравится мне все это.

Руслане тоже не нравилось то, что, по мере приближения к комплексу, окружающий хаос принимал характер психического припадка. Кроме того, Барбикен все больше и больше беспокоил тихий, но постоянно усиливающийся звон, наполняющий все вокруг и уже двое суток отдающийся в ее ушах. Руслана относила это явление к усталости и переживаниям последних дней, но от тихого, звенящего звука ее тревога шла по нарастающей. В конце концов, она не выдержала и спросила, у спины, маячащей впереди:

— Виктор, ты ничего не слышишь?

Юноша резко остановился и оглянулся. Лицо его было сосредоточенно-отрешенным. Барбикен даже показалось, что он не видит ее.

— Что?..

— Звон какой-то… Это у меня в голове или…

— Звон?! Ах, звон! Так это же Луна звенит. Так всегда тут бывает после ударов. Где-нибудь на обратной стороне молотком стукнешь, а в «Архимеде» слышно. А после последних шуточек «Республики», — он обвел широким жестом нагромождение камней, — сама понимаешь. — Арданьян на мгновение замолчал, явно прислушиваясь к себе. — Меня это не волнует. Меня сейчас другое волнует. Через несколько минут мы встретимся с «Лунной Республикой». Где, не знаю. Но, судя по короткому сроку, это произойдет где-то здесь.

Барбикен бросила обеспокоенный взгляд на черное мутное небо, ограниченное, вставшими на дыбы, глыбами. Никакого движения в нем не наблюдалось.

— С «Республикой»? — переспросила. И иронически ухмыльнулась: — Что, времечко завоняло?

Арданьян ничего не ответил, прищурив глаза и полностью уйдя в себя. По еле слышному стрекотанью — как она его слышала, было еще одной загадкой — Руслана поняла, что он связывается с такотаном.

Согласно кивнув кому-то невидимому, Виктор снял с плеча плазмер и в упор взглянул на Барбикен:

— Останься здесь. Я сейчас определюсь и вернусь.

Руслана напряглась:

— С чем «определюсь»?

Виктор переступил с ноги на ногу:

— Мученья наши, кажется, окончились, но «Республика» меня беспокоит…

— В каком смысле окончились?

Виктор неопределенно махнул рукой в сторону узкого ущелья, в котором перед их остановкой исчез такотан:

— Там начинается ровное пространство. До самого комплекса. И я не знаю, что лучше: оставаться пока тут или выйти на равнину.

— Я пойду с тобой.

Арданьян хотел было возразить, но, взглянув на закушенную губу Русланы, только пожал плечами:

— Пошли.

Ущелье, из которого они вышли, действительно вырывалось на памятную плоскую и волнистую равнину, вздыбившуюся через несколько километров стенами кратера. Прямо напротив них стена изгибалась знакомой впадиной и в ней можно было различить несколько окон комплекса. Окна светились ярким насыщенным светом. Менее насыщенное свечение сползало с гор на равнину, укрывая ее мерцающей дымкой. Она сходила на нет и полностью исчезала невдалеке от такотана, замершего метров в двадцати от Русланы и Виктора.