А сколько было радости, когда Джону удалось таки воплотить в металл и пластмассу установку прямоточной подпитки двигателя тантора и, таким образом, разрешить, наконец, проблему, над которой бился еще отец Дика! Теперь не нужны были многотонные батареи, ограничивающие время полета аппарата и не позволяющие сделать рейды на лунный комплекс обыденным делом. Правда, теперь они были прочно привязаны к комплексу земному, что несколько ограничивало свободу маневров, но за все надо платить.

«Луч — порох, тантор — снаряд. Странно, но мы вернулись к идее Жюль Верна с его пушкой, но на более высоком уровне. Вот бы дед смеялся!» — сказал тогда Джон. И добавил, что работа карлсбадской базы отлажена десятилетиями контролируемого развития внутренней автоматики. Она абсолютно надежна и главное теперь — разобраться с непонятками «Архимеда». Чересчур долго лунный комплекс работал автономно. Радиосвязь и эпизодические его посещения карлсбадцами в расчет не принимались. Эпизоды, они и есть эпизоды. Флуктуации в потоке событий. Но теперь!..

А что — теперь?.. Эллис откинула со лба непослушную прядь волос и оторвалась от сенсоров штурвала нумы. Их проверка была закончена. Хоть этот аппарат нормально работает! А все потому, что не связан пуповиной луча подпитки с земной базой. Независимость, она очень полезна в некоторых случаях. Особенно в тех случаях, когда энергия луча исчезает непонятно куда. Раньше это были небольшие пульсации, и Джон объяснял их некоторым несовершенством аппаратуры.

В ответ на что Эллис, прищурив глаза, постоянно укоряла его в поспешности, с которой он организовывал этот рейс. И с Диком уже нельзя было посоветоваться! И Джон неизменно стоял на своем. Мол, Картер с Брежневым подписали, наконец, договор об ограничении ядерных вооружений, мир становится более разумным, а на Луне черт знает, что творится! Пора разбираться с «Архимедом» и брать его под полный контроль. Полумеры уже не проходят. Сегодня, вроде, все нормально, а завтра… И Дик бы его одобрил.

Короче, вывели из ангара тантор и помчались, сломя голову, с хортами да прочими разбираться. Малолетнего Виктора забрали с собой, вместе с Калой, которая настолько привязалась к мальчику, что Эллис иногда казалось, что в ней работает уже не программа, а что-то иное. Теплое и человеческое.

Арданьян вздохнула, повертела головой, поправляя микрофон гермошлема, и включила дальнюю связь:

— Кала! Здесь Эллис. Как Виктор?

После короткой паузы эфир всхрипел механическим голосом робота. Арданьян поморщилась: сколько раз просила Джона поменять голосовой блок — когда-нибудь мальчишку в смерть перепугают — но ему все некогда.

— Мисс Эллис, — хрипело в наушнике, — температура организма Виктора тридцать шесть целых и семь десятых градуса по Цельсию. Рост организма за сутки составил одну целую и восемь тысячных миллиметра. Прирост массы…

— Чем ты его кормила? — перебила робота Эллис.

— На завтрак был рисовый пудинг с апельсиновым соком. Общая калорийность завтрака составила…

— Ой, да не мучь ты меня своими цифрами! Рост-прирост, калорийность!.. Прагматичная ты очень, Кала. Если бы знать, как у него ум-разум растет.

— Вечернее психотестирование показало…

— Уф!.. Чем он сейчас занимается?

— Бесцельный бег по отсекам сменился лирическим настроением и сейчас мистер Виктор рисует акварель под названием «Земля — голубая клякса на черной бумаге неба». В кляксе угадываются очертания лица массы Джона.

— Хорошо, Кала, — вздохнула Эллис. — Присмотри за ним. Скажи, что мама с папой немного задерживаются. А когда придем, то обязательно сыграем с ним в лунные пятнашки.

— Пока в эти самые пятнашки с нами играют, — раздалось сзади, и Эллис немного испуганно обернулась, резко выключив связь.

Джон взобрался на платформу нумы совершенно бесшумно и уже стоял позади Эллис, хмуро поглядывая на огромный штурвал, поблескивающий в тусклом свете аварийного освещения. Губы его были плотно сжаты. Арданьян внимательно вгляделась в лицо мужа:

— Что еще случилось, Джон?

Тот отвел глаза в сторону:

— Ничего, кроме того, что сегодня — тринадцатое число.

Взгляд Эллис стал еще более внимательным:

— Мистер Арданьян, вы никогда не были суеверны. Более того, еще вчера мне было объяснено, что сегодня — юбилей. Ровно двадцать лет назад Большое Человечество напрямую соприкоснулось с Луной. Малое Человечество в расчет, естественно, не бралось.

— Малое, большое, — скривился Джон. — Ну и формулировочки у тебя. Дробящие. Зубы. Зубодробящие.

— Поверьте, в вашей зубной боли я абсолютно не виновата.

Джон вздохнул и присел возле жены, шурша тканью стерильно белого скафандра. Точно такого же, какой был и на Эллис. Натянули они их сразу же после нарушения энергопитания тантора. Стекла гермошлемов были подняты. Пока подняты.

— Человечество, — пробурчал Джон. — Соприкоснулось… С Луной, видите ли… Столкнулось оно, а не соприкоснулось. На всем ходу столкнулось. Лбами. Как поезд с поездом. Или, что более соответствует истине, как снаряд со стеной здания. Только — вот беда! — за этой стеной жили люди. Которые, мягко говоря, встревожились. И решили защищаться. А для начала, если вернуться к нашей теме, сыграть с нами в пятнашки. Запятнать, так сказать.

Эллис начала терять терпение:

— Ты долго будешь метафорическими опытами заниматься? Давай, рассказывай, в чем дело. Я о Викторе беспокоюсь.

— Правильно беспокоишься. Правильно просила этот рейс лучше подготовить и побыстрее закончить. Это я весь неправильный какой-то. Сунулся прямо в осиное гнездо и хотел не искусанным остаться.

— Осиное гнездо, — тихо спросила Эллис, — это комплекс?

Джон слегка поморщился:

— Да нет! «Архимед», он, скорее, приманка. Гнездо, оно — тут.