Внезапно Дэн поймал себя на том, что где-то на ином уровне сознания думает совершенно про иное. Прислушался к себе. И понял, что сейчас его волновало отнюдь не постоянное чувство чьего-то пристального внимания, ощущаемое им в последние дни. Хотя это чувство и оставалось, но сквозь него просочилось нечто совершенно иное. А именно — непонимание того, как он может различать аппарат в тени, отбрасываемой окружающими скалами. Удивившись еще больше, Маккольн подошел к самому краю обрыва, увеличивая тем самым поле обозрения, слегка повернул голову и разве что не присвистнул.

На краю левой каменной полудуги, ныряющей под скалу, на которой стоял Дэн, расположился ряд больших прямоугольных отверстий, врезанных в лунную гряду. Некоторые отверстия были освещены и Маккольн понял, что это — окна. Даже судя по небольшому по количеству, попавшему в поле зрения Дэна, в недрах скрывался целый подземный — подлунный? — городок. База.

«Кажется, приехали», — снова подумал Маккольн.

Тресилов бы уже на месте подпрыгивал от изумления и нетерпения, но Дэн оставался спокойным. Или пытался оставаться. В принципе, нечто такое он и предвидел. Особенно после того, как увидел мертвую «крысу», показанную ему Тресиловым. Она сразу же напомнила ему кое-какие, довольно ужасные, события двадцатилетней давности. И еще один камешек в мозаике его жизни стал на свое место. Вернее, не камешек, а целый булыжник. Потому что, не смотря на, в буквальном смысле, железные нервы, Дэн с трудом скрыл от Тресилова свое изумление при виде странного лунного образования. Лунного, но знакомого ему еще по Земле.

Впрочем, изумляться и сейчас было не с руки, поскольку детали аппарата, замершего возле отвесной глыбы, внезапно стали видны более отчетливо. Маккольн прищурился. К свету, струящемуся из прямоугольных окон, начало добавляться еще какое-то освещение, а Дэн начал отступать от края обрыва.

Впрочем, через несколько шагов он остановился. И если бы не был абсолютно уверен в том, что не может сойти с ума, то подумал бы, что именно это сейчас с ним и происходит.

В янтарном мерцании, приближающемся к аппарату, появились две человеческие фигурки. Мужская и женская. Мужчина в обычном джинсовом костюме и женщина в брючном, платиновом, под цвет ее волос. Вот они остановились, обернулись назад и начали разговаривать с кем-то, невидимым Маккольну из-за обрыва.

Размышлять и удивляться было некогда. Дэн быстрыми движениями открыл переднюю стенку ранца, вытаскивая оттуда две свернутые спирали, которые мгновенно распрямились и превратились в два тонких длинных щупа. На секунду задумался и три раза прикоснулся к сенсору гиперсвязи. Мол, все в порядке, пусть Тресилов не беспокоится. А потом осторожно ввел щупы в лунный грунт и замер, касаясь их клеммами передней стенки ранца. Клеммы автоматически сомкнулись на щупах. Все было под контролем. Прослушка начала работать. Акустические колебания, передаваемые через лунный грунт, усилились и завибрировали в наушниках Маккольна.

Сначала он услышал какой-то слабый влажный шорох. Словно где-то вдалеке несся водный поток. Излучение, что ли? Дэн поправил настройку и сквозь струящийся шелест различил далекие невнятные голоса. Попробовал отфильтровать звуки. Голоса слились в слова. Полуразборчивые, правда. Но на таком расстоянии…

— …сюда. Не бойтесь, — произнес мягкий женский голос. — Вы же видите, что мы спокойно обходимся без всей этой амуниции.

— Да я вижу! И уже не в первый раз. Но понимаете, мисс Эллис, мне себя переломить нужно. Хоть я и в скафандре, но когда на вас смотрю, меня словно в холодную воду бросают. Совершенно неожиданно, — ответил знакомый Маккольну голос. Барбикен. Живехонька, стерва!

Дэн снова осторожно приблизился к краю обрыва, стараясь не выдернуть из грунта акустические щупы. Теперь ему было видно все, как на ладони. Ладони великана, которую напоминала лунная пустыня, уплывающая от гор за округлый горизонт. А внизу к двум первым фигуркам приближалось еще две. Одна в легком серебристом скафандре, напоминающем его, Дэнов, но уже безо всякой чешуйчатой земноводности, а вторая… Маккольн даже головой в скафандре покрутил, а Тресилов точно бы уже рехнулся. Эт-то что за красавец?!

Обнаженное, хорошо развитое тело, обтянутое только узкими шортами. Длинные каштановые волосы. На груди амулет какой-то болтается. Ни дать, ни взять, Тарзан, чтоб тебя!.. И босой. Вот откуда следы взялись! Однако костюмчик у него вообще уж не соответствует… Вот и Барбикен, кажется, это заметила.

— Мне на Виктора смотреть страшно, — пожаловалась она. — Хоть бы натянул что-нибудь на себя. Да и у меня под скафандром почти ничего нет. Непривычно.

— Милая, — это уже мисс Эллис, — свет, — она произнесла это слово таким тоном, что Маккольн понял, что об обычном физическом явлении речь тут не идет, — свет защищает вас и синтезирует необходимые вещества. Вам только надо воспринимать его наибольшей поверхностью тела. От макушки головы до подошв. Лучше бы, конечно, — чувствовалось, что Эллис улыбается, — быть полностью обнаженной. Но некоторые этические установки…

— Нет уж, увольте, — резко бросила Барбикен. — Вы-то сами, кстати, не совсем… Того…

— Тренировка, милая Руслана. Ежедневная и многолетняя тренировка, — вступил в разговор мужской голос. — Виктор, к примеру, еще молод. И опыта, естественно, у него маловато. Да и много ли старикам для жизни нужно?

— Ох, мистер Джон, хотела бы я когда-нибудь стать такой старухой, как вы — стариком.

— Вы мне льстите, юная леди.

Маккольн понял, что легкой формой разговора собеседники пробуют снять с Барбикен психический перегруз. Кажется, им это удавалось. Но даже на расстоянии Дэн ощущал какую-то недосказанность и наигранность. Да и тарзанисто-босоногий Виктор молчал. Немой, что ли?