— Знакомься, — криво улыбался Маккольн, бросая сломанную, измазанную какой-то зеленоватой жутью, куклу на операционный лежак. В районе поясницы под задранной джинсовой курткой и розоватой кожей, похожей на полупрозрачный пластик, был виден разлом наполненный чем-то зернисто-серым, почему-то напомнившим Тресилову тушку механической крысы-хорта, оторванной Русланой от трубопровода «Тайги». — Знакомься, Олег. Джон Арданьян собственной персоной. Его механическую Еву, в просторечии — Эллис, взять не удалось. Однако, откуда у нас такие мастера — золотые руки взялись? Надо же таких андроидов склепать! На зависть очкастым ученым и патлатым режиссерам Голливуда. Ох, и влипла твоя Руслана! Ну, ничего, ничего, они к ней, вроде, не плохо относятся. Пока. Вытащим твою девчонку, брат! Обязательно вытащим. Вот только с силенками соберемся, корабль подрихтуем, подзарядимся, у этого красавца из башки информацию вытащим и — вперед!

Но быстро «вперед» не получалось. Все попытки Маккольна оживить куклу Арданьяна приводили лишь к тому, что та иногда непроизвольно дергала конечностями, на мгновение раскрывала пустые фотоэлементы глаз и снова впадала в состояние своей механической смерти. А поскольку смерть «Лунной Республики» на этом этапе в большей степени волновала экипаж, то он решили разделиться. Маккольн занялся наладкой внутренних систем, а Олег — осмотром наружной обшивки.

Щупальца зарядных устройств уже были разбросаны по лунной поверхности, и от этого корабль напоминал не огромное яйцо, а громадного осьминога, расположившегося в небольшой котловине на самом дне океанской впадины. Тресилов заикнулся было о возможности одиночной разведки в Архимед, но Дэн так взглянул на него, что Олег счел за лучшее закрыть пока эту тему.

— Успеем, — сказал тогда Маккольн. — Сейчас главное — корабль до ума довести. И в обстановке строжайшей секретности. Ты думаешь, с какой радости я в джунгли эти каменные грохнулся? Места другого не было? Нет, брат. За нами следят, оказывается. Тут, я думаю, не найдут. Ни с хортами их долбанными, ни с селайтом, ни с лайстонами, ни с другой чертовщиной…

Когда Олег, поднявшись в корабль, заглянул в лабораторию, прямоугольный обломок лайстона, подобранный Дэном на месте памятного сражения, стоял в прозрачной камере электронного микроскопа. Рядом на столике лежал мертвый хорт. На лежаке, прикрытое клеенкой, замерло тело Арданьяна. Сам Маккольн колдовал над оборудованием.

Его бесстрастное лицо, освещенное зеленоватым мерцанием приборов, напоминало маску, вырезанную из полупрозрачного камня. Или лицо андроида, прикрытое клеенкой. Так напоминало, что Олег даже вздрогнул. Одновременно с этим снова пришла мысль о Руслане. «Господи, как она там среди этих монстров механических?» — подумал Тресилов, передергивая плечами от холодного прикосновения тревоги, нахлынувшей на него. Блин! Руську выручать надо, а они тут расселись!

— Обшивка в норме, — хмуро бросил он, протискиваясь в лабораторию. — Подзарядка заканчивается. Что у тебя?

Маккольн повернул к нему свое, облитое зеленым светом, лицо.

— У меня? — переспросил, думая о чем-то своем. — У меня тоже, вроде, все ничего. В смысле, ничего из ряда вон выходящего. С системами разобрался. Все поправимо. — Он взглянул на дисплей, по которому медленно тек столбец цифр и символов. — Где-то через час будем в полной боевой готовности. Можно будет взлетать. — Он снова уткнулся взглядом в экран. — Компьютера где-то вирус подхватили. Лечатся. Откуда он взялся, вирус этот?

И, внезапно оторвавшись от экрана, пустыми глазами уставился на Тресилова.

— Вирус?! — удивленно спросил то ли его, то ли самого себя. — Вирус… Ну, конечно же, вирус!

Дэн повернулся к приборам и начал быстро прикасаться к каким-то сенсорам. Изображение на экране электронного микроскопа начало вырастать нервными короткими пульсациями, рассыпая по плоскости геометрически правильный узор светлых пятен.

— Вот это да! — присвистнул Маккольн через минуту. И ткнул пальцем в экран: — Видишь?

Тресилов тупо посмотрел в направлении вытянутого пальца и ничего не ответил. Он никогда не работал с электронным микроскопом.

Дэн бросил мимолетный взгляд через плечо и поморщился:

— Не видишь, — констатировал. — Смотришь, а не видишь.

И он кивком головы указал на прозрачную камеру микроскопа с находящимся в ней обломком:

— Как ты думаешь, что это такое?

— Кристалл, — угрюмо ответил Тресилов. Угрюмость, вообще, стала составной частью его характера за несколько прошедших суток. — Дурацкий кристалл дурацких камней этой дурацкой планеты.

При каждом «дурацком» слове Маккольн ласково кивал головой.

— Угу, — кашлянул он, когда Олег замолчал. — Сам дурак. И я, кстати, тоже. Потому что думал точно так же, как ты. Но это, брат, не кристалл. Вернее, не совсем кристалл. Или, опять же, совсем не кристалл. — Он сделал короткую паузу. — Это, брат, вирус. Вирус-переросток. Лунный, если можно так выразится, акселерат.

— Подожди, подожди, — запротестовал Тресилов. — Ты хочешь сказать, что эти шпили… Лайстоны эти…

— Совершенно верно. Колония вирусов. Огромная колония огромных вирусов.