Элла стянула с головы полотно, оказавшееся плащом желтоглазого, бросила на землю ветку и прислушалась. Где-то вдалеке раздавался визг Тел-ар-Керринов, вероятно, они так и остались на поле. Вокруг был мрачный серый вечерний лес, а с неба моросил дождь. Пахло сырой землей. Авар стоял рядом, слабо улыбался и пытался восстановить дыхание. Марш-бросок дался ему тяжело. Девушка улыбнулась, по всему выходило, несколько минут передышки у них есть.

Скажи, Огонек, — ей отчего-то захотелось назвать спутника именно так, — а все дети Повелителя неба таки быстрые?

— Я воин, — выдохнул Авар, а затем снова тяжело вздохнул, — и я тренированный. Но это было быстро даже для меня.

— Это было даже немного страшно, — заметила Элла и накинула на Авара плащ.

Он застегнул заклепку и надел капюшон. С благодарностью посмотрел на спутницу. Все-таки запомнила, что он не любит дождь.

— Пойдем, нам бы теперь здесь не заплутать. К тому же непонятно, как долго поле еще удержит монстров, — Авар вздохнул. — Еще мне очень хочется знать, у нас теперь два Тел-ар-Керрина или все- таки один…

Элла ухмыльнулась:

— Мне тоже интересно. Тут еще есть один нюанс…

Авар оглянулся на спутницу и приподнял бровь, а ученица Кнута продолжила:

— Я произносила заклинание перемещение четыре раза. Если он раздваивался каждый раз, то где еще двое?

Сын Эскала задумчиво потер подбородок:

— Хочется верить, что у тебя ничего толком не вышло.

— Знаешь, мне тоже, — Элла улыбнулась и взяла спутника под руку. Нахмурила брови: — Послушай, мы вроде уже проходили эту сосну!

— Похожую, — Авар кивнул. — Эту загадку я уже разгадал.

Мужчина повернул в нужном направлении, спутница последовала за ним. Где-то заухал филин.

— Скоро стемнеет, — скорее интересуясь, что делать, чем констатируя очевидное, сообщила Элла.

Авар обнял ее за плечи:

— Я вижу в темноте, если ты не устала, можем продолжить путь. Можем передохнуть до рассвета, думаю, Тел-ар-Керрин еще немного погостит на поле.

— Давай передохнем, — предложила Элла. — Недолго. Если придет Тел-ар-Керрин, мы его услышим.

— Хорошо, — согласился Авар, — только надо какой-нибудь веревкой связать руки, чтобы не потеряться или спать, держась за руки… Даже не знаю, что придумать.

— Да хоть в обнимку, — ученица Кнута ухмыльнулась, а потом хихикнула. — Рядом с великим воином ничего не страшно. Ты, кстати, что-то хотел рассказать про детей Повелителя неба…

Авар отмахнулся:

— Утром. Этот разговор для свежей головы.

Проснулся Авар на рассвете. Еще не выпуская Эллу из своих объятий, ночью не смотря на шерсть по всему телу она все-таки замерзла, он исхитрился выглянуть из-под ветвей сосны, под которой они устроили ночлег. Никого. Он сильнее прижался к спине девушки, уткнулся носом в ее затылок и прислушался к биению сердца. Даже во сне оно часто и громко стучало. Дочь демона напоминала желтоглазому кролика, что жил у него в детстве, такое же теплое, нежное и пугливое создание. А попытки Эллы казаться взрослой и грозной походили на старания кролика отстоять свой загончик от сородичей, выглядели так же забавно.

Сын Эскала вздохнул. Надо просыпаться, завтракать и идти дальше. Если повезет, и лес будет путать и монстров тоже, день пройдет спокойно, а к ночи они выйдут к тропинке, где ожидает колдун. После встречи должно стать легче. Если Кнут говорит правду, и им нужно кинуть клубки в кратер, ему так или иначе придется помогать ученице, сколько бы сил у него не осталось. Клубок есть не только у Эллы.

Авар не верил ни одному слову колдуна. Узор не складывался. Нет, на первый взгляд, рассказ Кнута стыковался с легендами, поведанными отцом, но в версии колдуна не было одного обязательного для здешних мест условия. Не было назидательного возмездия. Согласно его рассказу какая-то кара все-таки была — если Тел-ар-Керрин не вернется в Обитель нитей через день после осеннего равноденствия, он лишится разума и начнет разрушать все вокруг без разбора, и боги вынуждены будут спуститься, чтобы он не добрался до их дома. Но кара эта была для всех, а Авар не верил, что существо, потревожившее Обитель нитей оставят в покое так легко, наверняка, для него боги припасли особенные гостинцы. А их, подарков, в рассказе Кнута не было. Либо колдун не знал чего- то, либо чего-то не договаривал. Знать бы что.

Наконец, желтоглазый нашел в себе силы оторваться от Эллы. Вылез из-под сосны, удостоверился, что его торба на месте и достал оттуда кусок вяленого мяса. Порезал его на небольшие куски, перелил воды из бездонной фляги в флягу, отданную Эллой, и стал расталкивать спутницу.

Поели торопливо, но спокойно. Лес еще не успел проснуться, вокруг стояла такая тишина, что, казалось, ее можно потрогать рукой. Даже птицы, и те, отчего-то молчали. Повинуясь общему настроение, путники тоже не разговаривали, только переглядывались и улыбались друг другу. Пусть где-то недалеко бродил Тел-ар-Керрин, лес обещал непонятные испытания, все равно лучше утра не было уже давно. Они только что двинулись в путь, когда услышали странные звуки. Насторожились, рычал не Тел-ар-Керин, кто-то другой пришел навестить их. Элла схватила Авара за руку и затаила дыхание.

Мужчина жадно втянул носом воздух, хмыкнул, высвободил руку и сделал пару шагов вперед. Элла осталась на месте, она лишь крепче сжала посох. Запахло чем-то приторно сладким, заросли бузины зашевелились, и оттуда вышел кмыр. Один. Сердце Эллы застыло в сжатом положении, и девушке перестало хватать воздуха. Зверь посмотрел вокруг своими желтыми глазами, слегка наклонил свою рогатую морду набок, когда разглядывал ученицу Кнута, а потом шагнул к Авару. Девушка, наконец-то, пришла в себя и, зажмурив глаза, стала шептать заклинание.