Сначала Лорен думала вытереть пол, стоя на корточках — все же не так унизительно — но это было неудобно, и пришлось встать на колени, осторожно собирая осколок за осколком и промокая разлитое вино бумажным полотенцем. Миссис Йенсен тем временем над ее головой оживленно и весело рассказывала о здании ресторана — оказывается, оно было построено в девятнадцатом веке, и одно время здесь находился банк; отвлеклась лишь однажды:

— Будьте внимательнее, милочка — вот здесь еще пятно осталось, — острый носок серебристой модной туфельки наступил в недотертую винную лужицу, размазав ее по полу. Лорен проглотила рвавшееся изнутри "Сама знаю" и молча продолжала свое дело.

Крупные осколки она собрала быстро, куда хуже обстояло дело с мелкими. На влажном полу они были почти не видны, приходилось отклоняться то вправо, то влево, чтобы заметить отблеск и подобрать очередной кусочек стекла размером со спичечную головку. В какой-то момент Лорен потеряла равновесие и даже не поняла, как это получилось, но вдруг ощутила, что стеклянная игла, разрезая кожу, впивается сбоку в подушечку пальца.

Машинально сунула раненый палец в рот, слизывая кровь — тут же почувствовала, что осколок все еще там, в ранке. Попыталась разглядеть, но на пальце снова набухла большая капля крови, под ней было ничего не видно…

— Лорен, вы не могли бы работать чуточку быстрее, — в манерном голосе миссис Йенсен проступило брезгливое раздражение. — Пустячная проблема — а вы копаетесь.

Копаетесь? Стиснув от обиды зубы, она попыталась промокнуть кровь все тем же бумажным полотенцем, задела осколок — ох, как больно. Даже слезы на глазах выступили.

И в этот момент на плечо легла рука, знакомый голос спросил:

— Эй, ты что — палец порезала?

Лорен, не поднимая головы (незачем всем вокруг видеть ее слезы), покивала.

Майкл мгновенно оказался рядом, помог подняться.

— Покажи, что тут? А, ладно, пойдем наверх, — Обернулся к миссис Йенсен. — Дана, прошу прощения, но я вынужден вас оставить. — Прежде чем та успела что-то возразить, потянул Лорен за собой к боковому выходу.

Остановился он лишь на первой площадке лестницы — благо она была хорошо освещена:

— Показывай, что у тебя с пальцем.

Лорен продемонстрировала окровавленный палец, объяснила:

— Там, в ране, стекло осталось.

— Ага, — кивнул Майкл, присмотрелся и, подтянув поближе ее руку… сунул пострадавший палец себе в рот. Мгновенная боль — Лорен хотела отдернуть руку, но он, зажав ее мертвой хваткой, промычал что-то вроде: — Терпи, — и через пару секунд отпустил. Достал изо рта стеклянный треугольничек чуть больше пшеничного зерна, показал ей:

— Вот оно.

— Как ты?.. — От восхищения больше не нашлось слов.

— Умею, — Пожал он плечами. — Смотри, не заляпай теперь кровью мой костюм.

Просьба была к месту — освобожденная от стекла ранка закровила с новой силой. Лорен зажимала ее свободной ладонью, но все равно, пока они дошли до комнаты, оставила на полу несколько темных капель.

— Давай, быстренько замотай мне палец — мне самой левой рукой трудно — и я пойду работать, а то мымра ругаться будет, — попросила она.

— А стоит ли? — отозвался Майкл, но за пластырем в ванну пошел.

— Что — "стоит"? — не поняла Лорен.

— Бросай ты эту работу, — поморщился он. — И побыстрее уже отсюда двинемся. Надоело.

Мымра ворвалась в комнату — заметьте, без стука, — как раз когда Майкл, промокнув бинтом кровь, заклеил ранку Лорен лейкопластырем. Весьма разъяренная: глаза сверкают, губы поджаты, только что дым из ушей не валит.

— Лорен, идите, пожалуйста, работать, — с порога заявила она. — Полагаю, ваша… х-мм… травма не помешает вам закончить смену?

Слово "травма" было сказано таким тоном, что любому стало бы ясно — она считает это фальшью и притворством.

— Э-ээ… — неуверенно начала Лорен: ссориться с Майклом ей не хотелось, но чтобы он там ни говорил, а заработок за еще одну дополнительную неделю им не помешает.

Зато в самом Майкле уверенность била через край. Не колеблясь шагнув вперед, он заслонил ее от мымры мощным плечом.

— Миссис Йенсен, Лорен у вас больше не работает.

— Что? — датчанка явно растерялась. — Это что — из-за той царапины?

— Нет. Это потому что я так хочу.

Наверное, в этот момент Лорен полагалось возразить: в самом деле, чего это он за нее решает, что ей делать? Но не хотелось — с души словно груз спал: все уже решено без нее, не надо ничего больше мучительно обдумывать и прикидывать, как лучше.

— Майкл, но вы же разумный человек, — воскликнула между тем миссис Йенсен. — Неужели вы не понимаете, что все это было лишь спектаклем на публику?