Мистер Старски, хозяин ресторана, хоть он человек терпеливый, уже намекнул ей, что так больше продолжаться не может. Он готов отпустить ее на месяц в отпуск, но нужен кто-то, кто пока что за нее поработает. И если Лорен согласна…

Лорен была согласна — еще как. Так что сразу, бросив все дела, отправилась в ресторан.

С хозяином договорилась на прежних условиях, тут же сообщила Барб, что завтра уже может выйти на работу — та, действительно бледная и зеленая, искренне обрадовалась — и побежала "домой", сиречь на стоянку, похвастаться перед Майклом подвалившей удачей. По дороге купила курицу-гриль — дорого, но раз с завтрашнего дня у нее будет работа, то можно; уже у самой стоянки вспомнила, что так и не приобрела дождевик, но подумала: "Ладно, завтра" В самом деле, не поворачивать же сейчас назад.

Майкл по-прежнему сидел за пишущей машинкой. В волосах его поблескивали капельки залетавших под крышу брызг, свитер был не просто влажный, а с одного бока аж мокрый, но он, сгорбившись над машинкой, своим телом защищал ее от водяных капель и упорно продолжал печатать.

Появление Лорен он приветствовал, покивав — мол, вижу, что ты здесь — глаза при этом не отрывались от клавиш. Она же, придя в ужас от его синего носа, воскликнула:

— Ты что? Ты же мокрый весь. Полезай скорей в машину греться и переоденься в сухое, а то простудишься. Хоть бы куртку надел.

— Мне нужно работать, не мешай, — отмахнулся он.

— Но… — поняв, что собственное здоровье его не волнует, выдвинула Лорен последний аргумент: — Машинка отсыреет. Заржавеет — что делать будешь?

На этот раз он поднял голову:

— Да, вообще-то… — Подхватил машинку и полез в "Империал"; уже оттуда донеслось: — Дай что-нибудь ее протереть. И принеси из багажника фонарь.

Всю оставшуюся часть дня он редактировал — иными словами, полулежа на заднем сидении, при свете аварийного фонаря резал и по-новому склеивал напечатанные листы, делая в них рукописные вставки или наоборот, что-то вычеркивая. Тщательно протертая бумажным полотенцем машинка стояла рядом.

Ни на Лорен, ни на Чалмера он внимания не обращал — единственное, чего удостоился песик, это замечания "Не лезь сюда лапами", на известие про курицу-гриль не отреагировал — возможно, просто его не услышал. Зато, по крайней мере, переоделся — после третьего напоминания и морщась ("Чего всякими глупостями занятого человека отвлекают?).

Лишь когда уже совсем стемнело, он собрал свои бумаги в аккуратную пачечку и обвел салон рассеянным взором:

— Что, уже вечер?

— Вообще-то да, — огрызнулась Лорен.

— Не сердись, — все так же рассеянно он похлопал ее по руке. — Я на финишной прямой — неделя осталась…

— А потом?

— А потом все будет хорошо… У нас поесть что-нибудь есть?

— Да. Курица-гриль. Сейчас погрею. — Лорен полезла из машины, услышала вслед:

— Ого. С чего такая роскошь?

— С того, что я работу нашла.

Известию об ее новой-прежней работе Майкл вроде бы и обрадовался, но без особого энтузиазма. Слушал, кивал — правда, на губах то и дело мелькала странная улыбка, словно он знал нечто неведомое Лорен. Что поделаешь — писатель, творческая личность…

Тем не менее половину курицы он съел с аппетитом. Есть пришлось в машине — единственном островке тепла на сырой и холодной стоянке.

На следующее утро, сразу после завтрака, Лорен сбегала в универмаг и купила наконец Майклу дождевик — просторный, на завязочках и с капюшоном. Когда вернулась, он опять сидел за машинкой и лишь молча кивнул, когда она окутала его дождевиком и накинула на голову капюшон.

Сама она предпочла отсидеться в сухой и теплой машине, тем более что и работа нашлась: поднять петли на накопившихся чулках с "дорожками" и пришить две пуговицы. Уходя на работу, сказала:

— Не скучай.

Майкл, не отрывая глаз от машинки, кивнул, пошевелил пальцами — это означало то ли "Счастливого пути", то ли "Ладно, иди уже, не мешай"

Прежняя работа, прежняя дружелюбная обстановка ("Ты не промокла? Глотни горячего кофе, там на плите стоит"), знакомые девушки-официантки; тепло, уютно, а в перспективе еще вкусный ужин — интересно, чем Дина расщедрится на этот раз?

Расщедрилась она двумя стейками, салатом и куском рыбного пирога — целое пиршество. Лорен бежала домой как на крыльях; на ходу помахала рукой охраннику ("Привет, это я"), поднялась на лифте наверх — и на миг застыла от непривычной картины: двери "Леди удачи" закрыты, рядом никого нет… пустая темная машина отблескивает при свете фонаря.

Что случилось? Майкл ушел, уехал? Но куда? Лорен бросилась вперед, в голове билась одна мысль: "Нет, он не мог меня вот так просто бросить. Не мог"

Подбежала к машине и услышала тявканье — за стеклом замаячила знакомая белая мордочка; от облегчения аж ноги ослабели. Распахнула незапертую дверь — Чалмер выскочил ей под ноги. Но Лорен смотрела не на него — на лежавшего в машине спиной к ней Майкла.

Залезла внутрь, потянула его за плечо, чтобы повернулся к ней.

— Эй, что с тобой?