— Почему милорд сам не выбрал лошадь? — спросила я, стараясь выглядеть простодушной девицей.

— Потому что милорд во всем доверяет сэру Эдейлу, — Эдит выкладывала на стол гребни, щетки для волос, какие- то флакончики и коробочки. — Но милорд прислал вам ожерелье. Не хотите примерить?

— Нет, — быстро ответила я и невольно передернула плечами, только представив крупные красные рубины, похожие на капли крови. — Не сейчас, благодарю. Возможно, позже.

В двери постучали, и Эдит тяжелой поступью прошла, чтобы открыть.

— Сэр Годвинсон просит принять его, — возвестила она важно, будто была привратницей при королеве. — Прикажете впустить, миледи?

Я не сразу вспомнила, что сэр Годвинсон — это юный рыцарь, Эрик, пригласивший меня танцевать. И зачем он здесь?..

— Да, конечно, впустите, — разрешила я.

Эдит посторонилась, пропустив юношу, и тот вошел, неловко кланяясь и краснея, как мак.

— Пришел узнать, как ваше здоровье, леди Кирия, — сказал он. — С вами все в порядке?

— Со мной? — я успела забыть, что подвернула ногу, но тут же спохватилась: — Да, уже все хорошо. Спасибо за заботу.

— Это чудесно, — закивал Эрик и замолчал, глядя на меня.

Он держал свиток, перетянутый витым шнуром — прижимал к груди, как что-то немыслимо ценное. И все смотрел на меня — как-то удивленно, с любопытством и жадностью, и… с опаской.

— Со мной все хорошо, — повторила я, потому что молчание затягивалось. — Вас послал мой отец?

— Нет, простите, — он спохватился и с поклоном протянул мне свиток. — Мой отец попросил передать вам вот это — письмо от милорда Сомареца.

— От короля? — я не торопилась взять послание, и Эрик положил его на стол.

Я подошла ближе, разглядывая круглую печать с оттиском герба — волк в прыжке. Герб северных королей.

— От короля, — подтвердил Эрик. — Письмо жениха невесте.

Что ж, письмо было бы очень кстати. Не приехал сам — хотя бы прислал письмо, чтобы все объяснить. Я взяла свиток и попыталась развязать шнур, завязанный крест-накрест, чтобы никто не мог прочесть письмо, не сломав печати, и Эдит тут же открыла один из ларцов и передала мне перочинный ножик с костяной ручкой.

Даже о писчих принадлежностях позаботились. Почему-то такая забота нравилась мне все меньше и меньше, я занервничала, и не сразу смогла перерезать шнур, смяв бумагу.

Наконец, письмо было развернуто, я отошла к светильнику, скрывая ото всех, что написано, но Эрик и служанки сами проявили деликатность — отступили к порогу и застыли там.

Буквы, написанные легким, изящным почерком, сначала никак не складывались в слова — я волновалась, и строчки прыгали перед глазами.

Но потом я увидела свое имя — это было так странно, я никогда не видела своего имени написанным. Заглавная буква была нарисована твердо, со стрелкой наверху, как острие копья — «Кирия».

Я глубоко вздохнула и принялась читать:

«Госпожа моя Кирия! Надеюсь, вы простите, что обращаюсь к вам по имени, без упоминаний ваших титулов. Надеюсь, что вскоре вы разрешите называть вас лишь по имени — Кирия. Ведь ваше имя означает — «госпожа».

Простите меня и за то, что я не смог приехать к вам сам, чтобы посмотреть вам в глаза, завоевать вас, убедить в искренности моих чувств и твердости моих намерений сделать вас своей женой и королевой.

Пусть вас не удивляет, что я говорю так, словно знаю вас. Я знаю вас, знаю все. Я видел вас в отражении источника Флёр-де-Фарин, и фея сказала, что вы станете моей судьбой…», — тут я оторвалась от чтения и подозрительно посмотрела на Эрика.

Он и служанки стояли поодаль, почтительно потупившись, но Эрик, как будто почувствовав мой взгляд, поднял голову.

— Что-то не так? — спросил он.

Вместо ответа я продолжила чтение.

«…что вы станете моей судьбой, и просияете солнцем в моей жизни и в жизни королевства Баллиштейн. С тех пор, как я увидел вас — рыжекудрую, с глазами, как зелень наших лесов, я не могу думать ни о ком другом. Обещаю, что если вы примите мою любовь, я окружу вас заботой и нежностью, и буду вашим верным рыцарем от этого дня и навеки. Искренне ваш, с любовью и уважением, Чед Сомарец».

Внизу стояла размашистая подпись и еще один оттиск печати с изображением волка. Я медленно свернула письмо и убрала его в шкатулку с ожерельем, плотно закрыв крышку.

Получи я подобное послание до турнира, письмо произвело бы на меня впечатление. Каждая девушка мечтает о красивой любви. А тут история предполагала быть, как из рыцарских романов — король далекой земли увидел портрет принцессы, влюбился и женился. Но дело было не в портрете, а опять в пророчестве феи! Опять Флёр- де-Фарин! Получается, фея, страдает забывчивостью? Ведь она нагадала двум братьям одну судьбу — меня.