— Разрешите сопровождать вас, миледи? — воскликнул Эрик, и глаза у него заблестели.

— Разрешаю, — я наградила юного рыцаря улыбкой и направила Бальди по лесной дороге, по которой каравану предстояло двигаться в Баллиштейн.

Эрик догнал меня почти сразу же, понукая своего коня — серого, в яблоках, и поехал стремя в стремя рядом со мной.

— Не отъезжайте далеко! — крикнул нам вслед сэр Раскел.

Эрик рассеянно кивнул через плечо, а я и вовсе не оглянулась.

— У вас неплохой конь, — сказала я. — Ноги коротковаты, но, верно, куда как вынослив?

— Вы правы, — засмеялся юноша. — Может, Сэр Густав не так красив, как ваша кобыла или Руж сэра Эдейла, но — готов поспорить! — он обгонит вашу Бальди через четверть мили и хвоста понюхать не даст!

— Тогда — до большой сосны! — я махнула рукой в сторону ближайшего перелеска и ударила Бальди пятками.

— Задержите ее! — завопил сэр Раскел не своим голосом.

Бальди не успела взять разгон, потому что прямо ей под копыта бросился Рэндел и схватил за узду, пригибая голову лошади к земле, отчего я едва не вылетела из седла. Мне удалось удержаться, но при этом я распласталась по холке лошади, как раздавленная лягушка — не самая достойная поза. Хорошо, что не завизжала — позора было бы больше.

— Вы что себе позволяете? — спросила я, едва сдерживая гнев.

— Вам не следует удаляться от каравана, — сказал он, забирая у меня поводья и разворачивая лошадь.

Я испытала огромное желание пнуть его в голову прямо из седла, и с трудом сдержалась. И опять меня охватили досада и восторг — даже останавливая Бальди сэр Эдейл был выше всех похвал. Какое безрассудство — пытаться остановить лошадь в галопе, но… какое смелое безрассудство.

Моя кобыла дрожала, тяжело дыша, и Рэндел поглаживал ее по атласной шее. И я задрожала тоже и поспешно отвела взгляд, приказав себе держаться подальше от соблазна.

Передо мной мелькнули красное от гнева лицо сэра Раскела, и бледное и растерянное лицо Эрика. Остальные рыцари бежали с мечами наперевес — будто из чащи уже рычали десять медведей и сто рысей.

— Как все переполошились, — заметила я сквозь зубы. — Можно подумать, я — пленница, которая пыталась сбежать.

Рэндел не ответил, и его молчание взбесило меня еще сильнее. Я прикрикнула на него:

— Пленница?! Отвечайте!

— Вы — королева, — он чуть повернул голову в мою сторону. — Мы обязаны охранять вас. Не удаляйтесь от каравана, очень вас прошу. Не добавляйте моим рыцарям работы.

Он передал поводья сэру Раскелу, который сразу принялся уговаривать меня пересесть в карету, приводя тысячи доводов, почему мне лучше не ехать в седле — начиная от возможного дождя, заканчивая нападением головорезов. Но я наотрез отказалась оставлять Бальди, и после сдержанного спора, во время которого мы оба старались сохранить спокойствие и скрыть раздражение друг другом (что не особенно удавалось), мы пришли к решению, удовлетворившему нас обоих. Я поеду в седле, но в середине каравана.

Это означало, что скачки не будет, но означало так же и некоторую свободу, и возможность поговорить хоть с кем-то, а не таращиться в окно, пересчитывая бесконечные деревья.

Слева от меня поехал Эрик, и это уже никого не удивило, а справа пристроил коня сэр Йорген.

— Отец очень строг, — сказал тихо Эрик, пытаясь меня утешить, — но он старается ради вашего блага.

— Я вижу, что у короля нет вассала вернее, — кисло ответила я.

Будь я ведьмой — вслед за мачехой полег бы сэр Раскел. Но он преспокойно ехал впереди каравана, и ничего ему не делалось. Сэр Рэндел ехал в хвосте, и мне страшно хотелось оглянуться, но я сдерживала себя, постаравшись отвлечься на разговор с Эриком.

— Когда вы узнаете его больше, то поймете, какой он чудесный человек, — убеждал меня юный рыцарь. Сэру Йоргену нечего было сказать, и он лишь кивал, поддерживая Эрика.

— Ценю благородные слова об отце, — произнесла я сквозь зубы. — Но мне не хочется узнавать его… больше. Эрик виновато покосился на меня и сдул челку с глаз.

— Верно, вам все здесь не по душе? — сказал он с сочувствием. — Вы привыкли к изысканному обществу, красивым людям, красивым вещам… А тут даже солнце редко бывает жарким…

Я не стала разубеждать его, объясняя, насколько он ошибается, и предпочла промолчать, вздохнув. Сэр Йорген, извинившись, придержал коня, зачем-то остановившись, и дальше мы с Эриком поехали вдвоем.

— Зачем вы согласились на этот брак? — спросил Эрик тоскливо и еле слышно.

— Разве у меня был выбор? — ответила я так же тихо. — Женщине не часто достается то, что нравится, — я сказала это, и вдруг в груди все перевернулось от желания уткнуться лицом в крепкое молодое плечо и зареветь, словно какая-нибудь кухарка.