Ночь была чёрная, как чернила. Даже звезды не сияли. У костра сидели рыцари, и они не заметили меня. Стреноженные лошади стояли поодаль, и я подошла к Бальди — прижалась к теплому боку, спрятав руки под попону, и снова прислушалась. Отсюда был слышен разговор рыцарей, которые вольготно расположились под кожаным навесом возле костра.

— …конечно, Варле виднее, но я не верю, что это она. Она такая нежная, — говорил Эрик тихо и страстно. — У меня сердце переворачивается… А что, если это ошибка? Разве можно подвергать невинную девушку опасности?.. Давайте отправим ее обратно, пока не поздно.

— Не забывайся, — одернул его сэр Раскел.

Эрик что-то недовольно буркнул в ответ. Я, крадучись, пробежала между лошадей, подбираясь поближе к костру, потому что речь явно шла обо мне.

— И все же, неужели именно она? — с сомнением поддержал Эрика один из рыцарей — сэр Лаэрд, я узнала его — накануне он подходил ко мне с букетиком из ярких цветков бессмертника.

— Без сомнения. Варла не может ошибиться. Эта девица — та, что нужна нашему королю, — ответил сэр Раскел таким тоном, что даже если бы я не видела и не слышала его раньше, сейчас все равно возненавидела бы. — И уверяю вас, она не так мила и нежна, как кажется.

— Невозможно!.. — воспротивился Эрик. — Она нежна, как майское солнышко…

— Э-э, друг, да тебе, никак, голову напекло, — пошутил кто-то.

— Угомонитесь! — вмешался сэр Раскел. — Ты, Эрик, и ты, Бриенн! Не говорите о королеве в таком тоне. Но сэр Бриенн все же что-то добавил, потому что Эрик огрызнулся:

— Не умничай! Тебя это не касается!

— Ого! Господа, Эрик нашел даму сердца, — пошутил Бриенн. Я возненавидела и его после этой фразы.

— Не твое дело! — голос у Эрика сорвался от злости.

Сэр Раскел снова строго напомнил всем о необходимости болтать поменьше.

Кто-то достал лютню и забренчал веселую песенку, от костра отделились две тени и пошли к лошадям. Я затаилась, потому что мне совсем не хотелось, чтобы меня застали за таким недостойным занятием, как подслушивание, а спустя пару минут и вовсе готова была провалиться сквозь землю — проверить лошадей подошли сэр Раскел и… сэр Эдейл. Они остановились шагах в пяти от меня, и я боялась пошевелиться, чтобы не быть обнаруженной. В темноте, вне светлого круга от костра, они могли меня не заметить, и я очень на это рассчитывала.

— Тебя что-то тревожит? — хмуро спросил сэр Раскел, когда они остановились возле гнедого жеребца.

— Руж неспокоен, — ответил Рэндел и погладил жеребца по холке.

Конь и в самом деле переступал копытами и мотал головой, пытаясь освободиться от пут.

— Причина только в этом? — желчно произнес сэр Раскел.

— Следи лучше за своим сыном, — Рэндел продолжал неторопливо гладить коня, но я, даже не видя лица рыцаря, поняла, что он едва сдерживает гнев.

— Я уже не знаю, за кем мне следить, — ответил в сердцах старый рыцарь. — Эта девка и правда ведьма, раз вас всех накрыло с головой! Когда-то я молился, чтобы ты поскорее забыл Летицию, но теперь вижу, что промахнулся с молитвами. Лучше бы ты продолжал любить ту, чем свихнулся по этой!..

Я замерла после этих слов. Они поразили меня сильнее, чем когда я подслушала, что мой муж — чудовище. Я страстно желала услышать что-нибудь еще, и особенно — про эту неизвестную мне Летицию, но сэр Эдейл поправил на коне попону и произнес сквозь зубы:

— Ты становишься болтливым на старости лет. Теперь понятно, почему твой сын тоже болтлив. Есть у кого поучиться.

— Влюбленный дурак! — бросил сэр Раскел и вернулся к костру, а следом пошел и сэр Эдейл.

Я простояла возле лошадей с полчаса, но все зря — больше мне не удалось узнать ничего. Рыцари лениво болтали, собираясь укладываться спать, а сэр Раскел и сэр Эдейл и вовсе сидели молча — такие мрачные, словно собирались хоронить своего короля, а не везли ему жену. Я убеждала себя, что всего лишь хочу разузнать что-нибудь еще, и продолжала стоять, хотя сырой ветерок, тянувший из леса, пробирался под плащ. Но пусть и дрожа от прохлады, я стояла, прижавшись к теплому боку Бальди, и смотрела на сэра Эдейла. Огонь освещал его лицо с одной стороны, глубже обозначив складку между бровей. Интересно, разгладится ли она, если провести по ней пальцем — снизу вверх?..

Бальди переступила копытами, и я встряхнула головой, прогоняя глупые мысли. Похоже, помешательство, охватившее меня возле алтаря, приняло затяжной характер.

А вот сэр Эдейл не поддался безумию…

Я вспомнила, как он защищал меня во время венчания.

Защищал, потому что сам — бастард? Пожалел меня? Наверное, пожалел.

Гнедой конь всхрапнул, и сэр Эдейл резко поднял голову, всматриваясь в темноту. Наши взгляды встретились, но он не знал этого, а меня снова охватило то безумие, что в церкви, когда мы венчались по доверенности. И захотелось так же, как тогда, нетерпеливо сказать: целуй меня скорее!..

Наверное, я сказала это вслух — сказала и не заметила, потому что Рэндел привстал на колено и спросил у сидевшего рядом Бренна:

— Ты слышал?..

— Что? — завертел тот головой.

Я отступила на шаг, потом еще на шаг, а потом бросилась в шатер. Зубы стучали, и меня трясло, как в ознобе. Служанки не проснулись, и я нырнула в постель, укрывшись с головой.

Настоящее безумие!.. Или… колдовство?..

Он любил эту Летицию. А теперь свихнулся… из-за меня…

Я уснула незаметно и без сновидений, а проснулась оттого, что солнце светило прямо в глаза. Краешек занавеси на входе был подвернут, и луч падал прямо на мою подушку. В шатре было пусто — мои служанки куда-то ушли, не опустив занавеску до конца.