— Простите, но я предпочла бы горничную, а не сэра Годвинсона в помощники, — заметила я сладко. Сэр Раскел осекся, посмотрев на меня пристально, и строго возразил:

— Пока вам придется обойтись без горничных, миледи. Все женщины в этом замке заняты, а господа рыцари…

— Не умеют ощипывать кур и потрошить индюшек, — закончила я за него. — Я прекрасно поняла вас, добрый сэр, не тратьте красноречия. В свою очередь хочу сказать, что не желаю видеть рядом с собой сэра Эдейла, — краем глаза я заметила, как рыцарь у камина резко вскинул голову, и закончила с мстительной радостью: — ни в качестве горничной, ни в качестве камеристки. Мне хватит и сэра Годвинсона, с вашего позволения.

— Хорошо, — тут же согласился Раскел. — Вот и решили.

— Почти решили, — сказала я, и он, уже собиравшийся уходить, нехотя остановился и оглянулся.

— Я не желаю больше быть запертой, — произнесла я негромко, глядя в глаза старому рыцарю. — Не желаю, чтобы меня держали в клетке. Не смейте больше запирать меня, и позаботьтесь, чтобы изнутри моей комнаты появилась хотя бы задвижка. Я не желаю, чтобы каждый слуга в этом замке мог зайти в мою спальню, когда ему вздумается.

Сэр Эдэйл промолчал, но я и не ждала от него ответа.

— Хорошо, — медленно сказал сэр Раскел во второй раз. — Все будет сделано, как вы пожелаете, миледи. Но пообещайте, что с полуночи до четырех утра вы не станете открывать двери и не покинете своей спальни.

— Могу даже поклясться, — легко пообещала я.

Этим же утром дверь моей спальни обзавелась внутренним крюком и крепким засовом, и я мысленно поздравила себя с первой победой.

Но потом потекли дни. Ленивые, длинные, однообразные. В компании Эрика я обошла замок от подвальных дверей до самых верхних этажей башен, но ничего интересного не обнаружила. Замок Флёр был обычным замком, пусть и гораздо больше, чем замок моего отца. Слуги будто боялись меня и, хотя слушались беспрекословно, на вопросы отвечали односложно и предпочитали отмалчиваться. Когда на третий день я, изнывая от безделья, попробовала взять руководство хозяйством в свои руки, кухарки пришли в ужас и позвали сэра Раскела, а он вежливо, но твердо посоветовал мне больше отдыхать, чтобы предстать перед его величеством свежей и в хорошем расположении духа.

Из замка меня не выпускали, в конюшню я ходила только в сопровождении шести рыцарей, возглавляемых сэром Рэнделом. Можно было подумать, что я отправляюсь не проведать Бальди, а собираюсь совершить отчаянную вылазку в лагерь врагов.

Но врагов не было, и ночные кошмары больше меня не беспокоили.

Я даже посмеивалась над своими страхами первой ночи в замке. Но жизнь моя веселее от этого не становилась. Особенно когда я видела сэра Раскела и сэра Эдэйла, которые, казалось, проводили соревнование на самое мрачное выражение лица.

Единственным приятным человеком в моем окружении был Эрик. Он улыбался, шутил, забавлял рассказами об окрестностях и прежних жителях замка, приносил вареные шишки, чтобы я полакомилась орехами. Вечерами он пел, аккомпанируя на лютне, и это у него очень неплохо получалось. Когда надоедало музицировать, мы играли в шахматы. Раньше я не любила эту игру, но теперь, томясь от скуки, открыла в себе недюжинные таланты. Эрик, сначала посмеивавшийся над моими промахами, вскоре смеяться перестал и вел бой на равных, совсем забыв, что нельзя выигрывать у королей. Даже сэр Раскел иногда ввязывался в нашу войну, вполголоса подсказывая сыну правильный ход, чем раздражал меня до зубовного скрежета.

Сэр Рэндел, подчиняясь моему требованию, появлялся рядом крайне редко, а когда появлялся, старался держаться в тени. А я старалась не замечать его.

За два дня до приезда короля я играла с Эриком в шахматы. Мы расположились в гостиной комнате моих покоев, у камина. Я сидела в кресле перед столиком, на котором располагались фигуры, а Эрик — на подушке, брошенной на пол. Сэр Рэндел снова подпирал стену с молчаливым терпением, достойным хорошего привидения, и не старался быть как можно незаметнее.

Шахматное сражение было особенно напряженным, и я как раз готовилась хитрым ходом захватить в плен вражескую королеву, когда раздался истошный вой, прокатившийся, как мне показалось, от основания замка до самой крыши. Леденящая душу тоска, ненависть и ярость — вот что было в этом завывании.

— Что это? — заикаясь спросила я, когда воцарилась тишина. — Ради всего святого! Что это?!

Эрик смотрел на меня широко распахнутыми глазами и был бледен, как простыня. Зато сэр Рэндел вдруг проявил себя, заговорив очень спокойно:

— Это волки, миледи. Ничего особенного.

— Волки? — переспросила я, пытаясь скрыть, как дрожат мои руки.

— Их очень много в наших краях. Но сюда они не доберутся, можете не беспокоится, — сэр Рэндел был сама учтивость.

— Но мне показалось… — я пыталась подобрать слова, — мне показалось, что этот… вой… он раздавался где-то здесь?.. В замке?..

— Вам показалось, леди, — сказал сэр Рэндел.

— Конечно, показалось, — горячо подхватил Эрик. — Продолжим игру, миледи? Вы нечаянно уронили коня…