Но полеты для людей невозможны — мы же не птицы.

Только душа просила свободы. Какое-то непонятное чувство беспричинного ликования переполняло грудь, и я запела, чтобы дать выход этому чувству, освободить свою душу:

— В моем сердце расцветают Любовь и нежность!

Когда я смотрю на тебя,

Я думаю только о хорошем…

Ветер подхватил мой голос и понес его над долиной. Может, так и было, потому что там, далеко внизу, из прачечной и пекарни выходили слуги и задирали головы, прикрывая ладонью глаза от солнца. А меня переполняло непонятное чувство. Не радости, не свободы… Вряд ли у меня сейчас было то и другое. Нет! Ожидание счастья — вот что это было.

Наверное, когда ярко светит солнце, все ночные тайны кажутся не такими уж и страшными, а кровь горит и бежит по венам быстрее — всё будет хорошо!.. Всё будет хорошо!.. Всё должно закончиться хорошо.

И я пела дальше, и мне казалось, что песня льется до самых краев зеленого моря елей и кедров. До самого края земли:

— Ты услышал и пришел, Ты просто пришел ко мне.

Я смотрю на тебя,

И в моем сердце — весна!

Песня была старинная. Когда-то давно, почти в другой жизни, я слышала, как ее пели служанки в замке отца. Тогда они пели тихо, только чтобы развлечься за скучной работой, а сейчас разрешила голосу полную волю:

— Пусть вокруг лютая зима,

В моем сердце — волшебный сад.

Там расцветает любовь и нежность.

Когда я смотрю на тебя,

Я думаю только о хорошем!..

И кончилась песня.

Я ещё раз вздохнула полной грудью и спрыгнула с парапета. Рэндел стоял за моей спиной, и глаза у него блестели.

— Вы так красиво пели, — только и сказал он.

Томление снова охватило меня. Всем своим существом я ощутила его страсть, и вспыхнула в ответ. Но это было невозможно — сгореть в этом огне. Просто… невозможно.

— Это песня красивая, — сказала я небрежно. — А вы тоже пришли спеть пару куплетов?

— Нет, — сказал он, словно через силу. — Раскел велел передать, что лошади готовы, мы можем отправляться.

— Тогда надо поторопиться, — сказала я, начиная спускаться по ступеням первой. — А то вдруг солнце померкнет, и моя свекровь передумает приходить на встречу.

Дорога запомнилась мне своей унылостью. Я опять ехала в седле по мужски, но на этот раз Раскел позаботился, чтобы меня окружали рыцари — справа и слева ехали Эрик и Лаэрд, спереди и сзади Йорген и Бриан. Рэндел замыкал отряд, а сэр Раскел ехал первым.

Солнце чуть перевалило за полдень, когда мы остановились у ручья.

Теперь я узнала это место — да, именно сюда привел меня огромный волк, и именно здесь — вернее, по ту сторону — я встретила старуху в меховом плаще.

— Переходите ручей и идите прямо, — приказал мне Раскел, спешиваясь и хватая мою лошадь под уздцы. — Варла будет ждать вас.

— Вы отпускаете меня одну? — изумилась я, спрыгнув на землю, не дожидаясь чьей-либо помощи. — А как же страшные колдуны, чудовища леса и ведьмы в придачу?

— Идите, — процедил Раскел сквозь зубы.

Остальные рыцари промолчали. Я взглянула на Рэндела. Он был не слишком весел, но кривовато улыбнулся и кивнул мне.

— А взять что-нибудь с собой мне не полагается? Осиновые колья, чеснок, охранные амулеты? Да хоть нож, наконец или ветку рябины, — я продолжала дразнить Раскела, но не оттого, что мне было смешно, а оттого, что было страшно.

Что они еще задумали — эти северяне? Что у них на уме?

— Идите уже! — казалось, Раскел едва сдерживается, чтобы не отправить меня на тот берег ручья пинками.

— Хорошо, — бросила я презрительно и перепрыгнула через ручей.

Ничего не произошло, и я пошла вперед, не оглядываясь. За моей спиной была абсолютная тишина — даже ветер не шевелил ветки деревьев.

Солнце слепило глаза, и я щурилась, посматривая по сторонам, и как-то пропустила тот момент, когда передо мной появилась рослая старуха в меховом плаще и в замшевых сапожках.

— Вот и ты, невестка, — она улыбнулась и прищурила глаза, как будто смотрела на меня против солнца. — Теперь ты поверила, что это я — Варла Сомарец, королева Баллиштейна?

Я не спешила отвечать ей, но Варла не ждала ответа.

— Пойдем в мою хижину и поговорим спокойно, — сказала она деловито. — Тебе многое предстоит узнать, и я очень рассчитываю на твою помощь.

— На мою помощь? — спросила я, не двигаясь с места.

— Почему ты не идешь? — нахмурилась Варла, а потом снова усмехнулась: — Так задело, что я назвала себя королевой Баллиштейна? Но тебя ведь еще не короновали. Когда мой сын вернется, мы проведем настоящее венчание, а потом назначим коронацию. И ты станешь королевой. Разве ты не этого хочешь?