— А чего вы хотите от меня? — спросила я настороженно.

— Хочу, чтобы ты разрушила чары, — сказала Варла. — Моего сына заколдовали, и когда я спросила у Флёр-де- Фарин, кто разрушит чары, она назвала твое имя.

— Спросили у Флёр-де-Фарин? У феи источника? — я невольно сделала шаг за старухой, потом еще шаг, и вот уже мы шли по тропинке, раздвигая низко висевшие еловые лапы. — Значит вы видели ее? Видели фею?

— Так же, как теперь вижу тебя, — заверила меня Варла. — А феи никогда не ошибаются. И никогда не лгут. Поэтому я отправила за тобой своих людей. И не поскупилась на подарки. Чтобы твой папаша точно отдал тебя. Но ты ведь ехала и по своей воле? Прости, — она захихикала, — но то письмо было написано мною. Проникновенно получилось?

— Не получилось, — ответила я ледяным тоном. — От этого письма на десять миль веяло фальшивкой.

— Тогда ты умнее, чем кажешься! — громогласно захохотала королева Баллиштейна, а поймав мой удивленный взгляд, пояснила: — Не удивляйся. Я живу здесь, в лесу, уже больше года — поневоле одичаешь. Но когда я приехала сюда, то была самой завидной невестой королевства. И самой богатой.

— Рубины — ваше приданое? — спросила я. — Ваши рыцари швырялись ими направо и налево.

— Нет, рубины — это богатство Баллиштейна, — сказала старуха и загадочно добавила: — Скоро увидишь.

Мы прошли еще сколько-то и оказались на поляне, заросшей папоротником. Огромные папоротниковые лапы уже пожелтели, и посреди них, как посреди рыжих волн, стояла низкая лачуга — с одним окном, затянутым пузырем, и покосившейся дверью.

— Вот здесь живет Варла Сомарец, урожденная Вильет, — сказала старуха с сарказмом. — И всему виной Манила.

— Леди Манила? — я не сдержала удивления.

— Конечно, — старуха посмотрела на меня почти весело. — Эта ведьма — самая страшная ведьма за последние пятьсот лет! И только ты сможешь с ней справиться.

— Ты бредишь, — я даже остановилась. — Разве не ее брат — главный колдун?

— Нобар? — фыркнула старуха. — Да он — мальчонка по сравнению с Манилой. Можешь мне поверить, эта тварь вертит мужчинами, как куклами, и Нобар — ее первая марионетка. И мой сын тоже стал ее марионеткой.

— Что?..

— Она соблазнила моего сына, — повторила Варла, не сводя с меня глаз. — Соблазнила, совратила с истинного пути, заставила обезуметь, выгнать собственную мать из дома. Я бежала, чтобы спастись. Но он мой сын, и прежде всего я хочу спасти его. Ты поможешь мне.

Она распахнула двери и пригласила меня войти, махнув рукой. Я вошла в хижину не без опаски — не рухнет ли крыша на голову?

Внутри пахло ельником и сухой травой. Грубо сколоченная мебель, пучки трав, развешанные по стенам — настоящее жилье лесной колдуньи.

— Знаешь, — я решила сразу признаться ей во всем, чтобы не питала иллюзий, что я одним щелчком разгоню всех великих колдунов, — боюсь, что твоя фея немного напутала. Я не слишком сильна в войнах с колдунами и ведьмами. А если говорить честно — вообще не сильна. У меня нет никаких волшебных сил, и я считаю все разговоры о волшебстве и колдовстве чепухой. Да, кто-то там превратился в летучую мышь, но по здравому размышлению это можно объяснить…

— Это можно объяснить лишь одним, — оборвала меня Варла. — Колдуны целят занять трон Баллиштейна. Еще немного и у них бы получилось, но колдовство проявило себя немного не так, и Манила не получила желаемого.

— Что пошло не так? Твой сын умер? — я сказала это, не подумав, и сразу поняла, что промахнулась.

Лицо Варлы мгновенно превратилось в маску — угрюмое, неподвижное, она посмотрела на меня темным взглядом и ответила:

— Нет, он жив. И это пока — единственный шанс удержать трон. Но если Чед погибнет, все будет потеряно. Если… если ты не поможешь.

— Чем? — я со смешком развела руками. — Не умею ни вызывать молний, ни проклинать на расстоянии. И не уверена, что смогу этому научиться.

Некоторое время она смотрела на меня, а потом обвиняющее сказала:

— Ты мне не веришь.

— Признаться, нет, — согласилась я.

— Почему?

— Потому что все это смахивает на детские сказочки, которые рассказывают в неделю перед сочельником, — я дотронулась до одного травяного пучка, до другого, и добавила: — Колдуны, соблазнившие взрослого мужчину… Никогда не слышала ничего глупее. Леди Манила — красивая женщина, допускаю, что мужчина может… потерять голову, — сердце мое болезненно екнуло, когда я вспомнила, как леди рвалась плясать с Ренделом, — но колдовство… Это слишком серьезное обвинение.

— Не веришь, — Варла опустилась на стул, скрестила руки на груди и задумалась.

— Мы можем поступить просто, — сказала я как можно мягче, — очень тихо подадим на развод, Альфред быстро разведет меня с твоим сыном, ты дашь мне пару рубинов и пару кошельков — и я исчезну. Даже не вернусь к отцу, чтобы никто меня ни о чем не расспрашивал. А ты и… фея можете искать более подходящую невесту для короля.

Я размечалась вслух, представляя, как хорошо буду жить разведенной женой, с деньгами и… возможно, кое-кто не откажется взять меня в жены. Я коснулась обручального кольца на безымянном пальце. «Никому его не дари…». Да кому нужно это бесполезное кольцо? Кольцо без мужа, и даже без жениха?..